Он уже идет - Яков Шехтер

земле у этой души не осталось, расплатиться с тобой было некому. Тогда она попыталась поговорить с тобой, вселившись в теленка. Не получилось. Поэтому ей пришлось оказаться в теле огромной коровы, чтобы вернуть долг через необычные удои. Правда, сумма долга весьма велика, и, чтобы полностью расплатиться, душе должника надо было маяться в коровьей туше еще много лет. Уничтожив расписку, ты отменил долг, и душа ушла, в качестве благодарности прихватив с собой болезнь Златы.

– Так вот оно что, – пробормотал Берко, мгновенно поверив каждому слову Рамбама. – Но разве болезнь не демоны на мою девочку напустили?

– Думаю, что нет. Не нужно все на свете объяснять с помощью нечистой силы. Злата заболела от горя и отчаяния, ей давно пора замуж, а ты все тянешь и тянешь с выбором жениха.

– Я тяну? – изумился Берко, прикладывая руки к груди. – Да за последние годы у нас не было ни одного достойного предложения! К кому я только ни обращался в Куруве и в Кракове, даже писал сватам в Люблин, Варшаву, Познань! Никакого толку, словно какой-то демон заговорил мою дочку.

– Зачем искать так далеко, – пожал плечами Рамбам. – Рядом с вами есть вполне достойный жених. Более чем достойный.

– Рядом со мной? – выпучил глаза арендатор. – Ни в моем поместье, ни на двадцать верст вокруг нет ни одного человека, изучающего Тору. Кто же он? Назови имя!

– А вот это ты должен сообразить сам, – ответил Рамбам и взялся за ложку, давая понять, что тема исчерпана.

На следующий день, возвращаясь из Курува, Берко перебирал поименно всех евреев, обитателей поместья и живших в окрестных деревнях. Ни один, да-да, ни один даже близко не годился его Злате! Ладно, мечту о молодом ученом, будущем раввине, знатоке Торы он уже давно сначала засунул в дальний ящик памяти, а потом постарался вообще выкинуть из головы. Но Злата не сможет жить с невеждой!

После объяснения Рамбама выходило, что и ему не нужен ученый зять, умеющий бороться с демонами. Он сам придумал всю эту галиматью, и вместо того, чтобы обратиться к сведущим людям, нагородил ерунды.

«Это я, – горько корил себя Берко, – да-да, я своими придирками, своими дурацкими требованиями разогнал женихов, поссорился со сватами и отобрал счастье у любимой дочери!»

И когда вдалеке замаячила высокая крыша его хором, Берко решил:

– Все, хватит, будь что будет, но первый же нормальный парень, который захочет жениться на Злате, получит мое согласие!

Войдя в дом, он с порога направился к конторке и тут же написал письмо реб Йослу, самому старому из всех курувских сватов.

– Я снимаю все свои предыдущие требования и обещаю не экзаменовать кандидата, – строчил Берко, нервно разбрызгивая чернила. – Я прошу только об одном: чтобы это был порядочный еврейский парень, хоть немного понимающий в учении. Если он сумеет отличить Раши от Тойсфойс, я немедленно соглашусь на брак!»

Письмо он не доверил почте, а отправил со специальным посланцем. Тот вернулся на следующий день и привез ответ. Прочитав его, Берко широко открыл рот и сел на скамью, поглаживая подкосившиеся ноги.

– Уважаемый реб Берко, – значилось в письме. – К сожалению, за последние несколько лет не нашлось ни одного парня, пожелавшего связать судьбу с вашей дочерью. Справедливо это или не справедливо, правильно или неправильно, мы обсуждать не будем. Но я не могу не поставить вас в известность, хотя, вне всяких сомнений, вы и без меня достаточно осведомлены, поскольку обращались и к другим сватам.

Я напоминаю вам про сие печальное обстоятельство не ради того, чтобы доставить лишнее огорчение. Дело в том, что меня давно одолевает своими просьбами парень, вернее, уже тридцатилетний мужчина, которому я, зная ваши требования, отказывал с порога. Но поскольку вы сообщаете, что требования отменились, я хочу его представить. Он вполне достойный человек, и вы с ним хорошо знакомы. Зовут его Мотлом, он уже много лет работает пастухом в поместье.

Я понимаю, что вам трудно даже подумать о таком зяте. Но вспомните рабби Акиву! Вы можете поселить Мотла в своем доме, нанять для него хорошего учителя – и через год-полтора он вполне сумеет поддерживать разговор за субботними трапезами. Не хотел бы вас ввергать в панику и беспокойство, но боюсь, что Мотл – последний шанс вашей дочери создать семью.

«Что же это такое? – думал Берко, поглаживая грудь в попытке успокоить трепещущее сердце. – Чем я заслужил такое унижение? Где провинился, кого обидел? В самом страшном сне не могло привидеться выдать Злату за пастуха, дикого, неграмотного человека. То-то порадуются курувские лихоимцы, то-то почешут злые языки!»

Берко понадобилось около часа, чтобы прийти в себя. Облегчение наступило лишь после того, как он порвал письмо на мелкие клочки, сжег, а пепел выпустил в форточку.

Но чем бы он ни занимался в тот день, о чем бы ни думал – письмо реб Йосла не шло у него из головы. Особенно последняя фраза. Возвращаясь мыслями в прошлое, вспоминая и оценивая множество происшедших с ним и со Златой событий, Берко все яснее и мучительней осознавал, что старый сват прав. И что он, Берко, сам загнал в позорную ловушку любимую дочь и себя вместе с ней.

На счастье нужно жениться, а с бедой достаточно переспать. Утром следующего дня предложение реб Йосла уже не вызывало у Берко трепет отторжения, а после обеда он стал размышлять, как построить разговор со Златой.

Как раз в это время прибыла телега из Курува с полушубками, шапками и рукавицами. Раз в пять-шесть лет Берко менял всем работникам поместья верхнюю одежду, ведь зимы бывали злыми, а от больного толку куда меньше, чем от здорового.

– Привет от ребе Аврума, – сказал возчик, сгрузив товар. – И поздравления с приближающимся новомесячьем.

– Это все, что он велел передать? – с деланым безразличием поинтересовался Берко.

– Вроде все, – возчик потер затылок и на секунду призадумался. – Да, точно все.

– Ну Рамбам, – возмущенно повторял Берко, запершись в своем кабинете. – Что за человек этот Рамбам! Ломай из-за него голову! Слова по-простому не скажет, сплошные намеки да иносказания. Новомесячье было три дня назад! Ладно если бы он поздравлял с прошедшим, но почему с наступающим? Что он хотел этим сказать, на что намекнуть? Поди разберись!

Берко нервно вышагивал по комнате, то проводя кончиками пальцев по гладкой поверхности конторки, то прижимаясь лбом к оконному стеклу. А ведь совсем недавно он гордился, что сумел сразу понять намек Рамбама! Да-да, мгновенно увязал его со словами магида, изречением Виленского Гаона. О тех, кто рождается в отсутствие луны… ой-ей-ей!

Берко закрутился по комнате, словно