Марк, выходи! - Роман Зинзер

– Андрей? Дрон?

– Да, – ответил отец и открыл дверь, чтобы уйти на работу. – Ладно. Гуляй, но только со Струковыми. Они пацаны хорошие. А вечером, когда я вернусь, мы поговорим. Идет? – спросил отец, и я кивнул.

Мама и папа ушли. Я оделся, умылся и сел завтракать. Есть не хотелось, а хотелось позвонить Саньку, но он, наверное, еще спал. А может, уже и нет. Я встал, вышел из кухни и подошел к нашему коридорному телефону. Он как раз зазвонил.

– Маркуша, ты? – с ходу спросил Санек, когда я поднял трубку. – Я видел, у тебя родаки ушли.

– Я.

– Выйдешь сегодня?

– Да. А вы?

– Две минуты.

Пацаны, оказалось, не спали. Они тоже торчали два дня дома и только и думали о том, как побыстрее выбраться во двор. Можно было сбежать гулять и вчера, но мои и струковские родаки забрали ключи и закрыли нас дома.

Через две минуты мы втроем вышли во двор, пожали друг другу руки и решили зайти за Жириком. Но у него дверь никто не открыл. Зайдем попозже.

– А может, Жирика в больницу увезли? – спросил я.

– Да с чего?

– Ну ему палкой по башке…

– Да не. Спит, наверное, – сказал Санек, но я продолжал думать, что Жирик из-за меня страдает.

Санек с Диманом стали рассказывать. Они знали больше меня: их родаки говорили им все сразу и без секретов. Не как мои: «Поговорим потом», «Нечего пока гулять». Нет. Ну, короче, Костян трубой убил Дрона. Да, убил. Размозжил тому башку. Санек с Диманом сами видели, когда менты пытались накрыть Дрона мешком.

Все очень быстро случилось два дня назад. Дрон как ни в чем не бывало сидел на шахматной лавке, стругал ее ножом и жевал свой насвай. Тут пришел Костян с Лётки, увидел Дрона и два раза треснул ему трубой по голове. Старшаки потом оттащили Костика от Дрона и трубу отобрали, но было поздно. В башке Дрона уже была дырка с кулак. Это так Санек сказал и показал свой кулак. Да, большая дырка.

Дрона увезла скорая, а Костика увезли менты на «жигулях». Потом приехали еще менты, еще и еще, опросили всех пацанов и отвели их по домам. Бабушка Костяна и Ромы, когда узнала про Дрона, померла. Говорят, что сердце лопнуло. Не знаю, может ли сердце лопнуть, но похороны ее будут завтра. Деньги на гроб и гвоздики собирали всем двором. Родственников у бабушки, кроме Ромы и Костяна, больше и не было.

– Костяна в тюрьму посадят теперь? – спросил я пацанов, но они пожали плечами.

– Родаки говорят, что сначала в больницу. Он же наркоман. Да и несовершеннолетний. Сколько лет Костяну? Пятнадцать? Наверное, его в тюрьму для малолетних отправят. Навсегда.

– Навсегда?

– Навсегда. Он же Дрона совсем убил. Вот и его навсегда, – сказал Диман.

– А Рома что? – спросил я.

– Да фиг его знает. В больнице он. Если жить будет, то его в детский дом отдадут.

– С Костяном вместе?

– Дурак ты, Маркуша! – сказал Санек. – Костяна в тюрьму, а Рому – в детский дом. У него же родителей теперь больше нет.

– А если помрет?

– Тогда в детский дом не отдадут, конечно, – сказал Санек. – Маркуш, у тебя же старый мяч есть? Вынеси, хоть попинаем.

Я сбегал домой и вынес потертый мяч. Мяч был давно проколот и спущен, но дырка в нем была маленькая, и воздух выходил из него медленно. На час поиграть хватит. У Струковых был «качок» с иглой, Диман его вынес, и мы уселись на шахматную лавку его накачивать.

Я посмотрел на лавку. Наверное, вот прямо тут Дрон и сидел. А потом его Костик трубой шмякнул. Брр! Вон даже видно, где он ножом лавку стругал.

– А Дрон что? – спросил я пацанов.

– А что Дрон?

– Похоронили?

– Не знаю. Может, и нет. Может, менты еще что-то расследуют.

– Что тут расследовать? Все же видели, что Костян его.

– Ну, например, кто оставил трубу в нашем подъезде, – сказал Диман, – кто Рому этой трубой того…

– Я маму Дрона на днях видел. В магазе, Дрон ей даже сумку нес.

– У Дрона мама есть? Сумку нес? – переспросил Диман. – Я думал, он только наркотики свои глотать и умел.

Мяч не надувался. Похоже, что за время лежания в «прихожке» у меня дома что-то в нем «срослось», и игла не входила в ниппель. Мы потыкали раз десять и сломали иглу.

– Надо снова к Жирику идти. У него есть игла. Может, он вернулся уже, – сказал Диман.

– Слушайте, а что теперь будет? – спросил я пацанов.

– Да ничего не будет. Ты же хотел Костяна избить, чтобы он больше пацанов не «чморил»? Вот. Нет больше Костяна. И Ромы тоже. Родаки сначала за нами в четыре глаза зырить будут – хрен теперь на Урал сходим, – но через месяц все забудут. Я так думаю.

– Через месяц школа уже, какой там Урал?!

– Блин, напомнил, – сказал Диман и сплюнул от досады.

– Арсена видели?

– Мама видела. Она ему гипс вчера осматривала. Тоже дома сидел два дня.

– Зайдем?

– Да мы заходили уже. Сказал, что выйдет через полчаса.

Значит, Арсен успел спрятаться дома. Хотя, ясное дело, успел, раз вместо него Дрона кокнули. Я представил себе, что было бы, если бы Костян проломил башку не Дрону, а Арсену. Плохо было бы. Дрона никто не любил. А Арсен… С Арсеном нам еще надо на тот «дурдом» совершить набег. Только теперь всех пацанов надо собрать, чтобы местные напугались. Может, даже окно им рогаткой выбьем. А может, просто шпонками по стеклам постучим. Шпонки окно не разобьют… А как там Вера? Веру тоже надо будет позвать на старицу. А потом огненный клёк. Да много еще чего потом.

– А как теперь с «Мадридом» воевать?

– Маркуша, ты точно дурачок какой-то, – сказал Диман. – Какая война? Тебя гулять пустили, и то уже хорошо. Все родаки у нас теперь сразу ментам будут звонить, как только рогатку увидят. А арбалет тем более. Погоди немного.

– Да? – спросил я Санька. Тот кивнул.

– Давайте за Верой еще зайдем? – спросил я пацанов.

– Влюбился? – спросил Диман.

Я тут же его пнул, но несильно.

Мы решили, что сначала зайдем за Верой, а потом сгоняем к Жирику. Если Вера дома, то попрошу ее показать, как она с третьего этажа в керамзитовую кучу сигает.

– Знаете, пацаны, – сказал Санек и замолчал.

– Чего?

– Мне кажется, это все Колян Бажов придумал.

– Что придумал? – спросили мы с Диманом.

– Да все… Что Рому Дрон трубой, что