Фантом Я - Ольга Устинова

«Да не помру, — решил Маг. — Но без нее мне будет плохо».

Полицейский кивнул, как человек, в таких делах бывалый, но и не совсем уж все повидавший по молодости лет. «В городе грабежей и наркомании полным-полно странного народа», подумал полицейский, «но таких, чтобы сами на себя доносить приходили — это же редкость!»

«Сумку мы тебе отдадим, — сказал полисмен. — Воры эти сумки по всему городу разбрасывают в мусорные урны, в опустошенном виде. А насчет Силы — разговор особый. Поживем — увидим. Уж больно ты совсем ничего не скрываешь».

«Ну зачем бы я стал такое скрывать? — удивился волшебник. — От Мерлина до великого Гудини все знают, что у волшебников есть Силы».

Тут полицейский решительно сделал пометку в протоколе, как человек, которому почти окончательно и почти все стало ясно. Он записал «драгдиллер» с вопросительным знаком и посоветовал Магу пойти домой проспаться.

Когда Маг покидал полицейский участок родного района, на душе у него было чисто и спокойно. Все было сработано Магом во славу и поддержание великих законов справедливой Вселенной.

Но… преступники обиделись.

Нет такого преступника, которому бы понравилось детальное описание собственной личности со всех сторон, во всех ракурсах и во всех проявлениях, принесенное и положенное на стол полицейского участка магом-добровольцем.

Молодые преступники пожаловались старым преступникам, и все вместе пожаловались Главному.

Главный преступник Плохого района задумчиво сказал:

«Со времен великого праотца нашего Каина, никто еще не мог сказать какого оттенка печенка у вора в момент похищения чужого имущества». Так сказал Главный, поскольку у преступников своя хронология.

Молодые и старые преступники засомневались: «А нужен ли хороший Маг в Плохом районе?»

«Убрать», — приказал Главный. Это был приказ, ибо известно, что у преступников не только своя хронология, но и свои законы.

Сказано — сделано. Прежде чем по традиции выбросить сумку в мусорную урну, было обследовано секретное отделение между первым дном и вторым. Сила, не замеченная глупыми воришками, вылетела на свободу и отправилась домой — рассказать хозяину все виденное, все слышанное. А разбойники, заложив в потайное отделение пакетик с очень популярным в городе колумбийским стимулятором бодрости, тут же выбросили сумку в уличную урну.

Так началась для Мага новая полоса испытаний. Почему новая? Потому что до нее была полоса затишья, и Маг спокойно вел переговоры с усато-мудрыми тараканами.

А каждый маг знает, что полоса испытаний зависит от лунных приливов и отливов и, в отличие от нас, простых смертных, даже знает сколько ему терпеть осталось.

И потому Маг решил запереться в своем доме и переждать лунный отлив, характерный, по вере древних звездочетов, созданием больших неприятностей. Ибо в Нью-Йорке идти опасности навстречу не рекомендуется — уж такая у этого города дурная репутация.

«Эй, Хозяин! — сказала Сила. — Уж не думаешь ли ты оставить волшебную сумку в урне или на свалке, пока ее не найдет полиция?»

«Никак нельзя, — согласился Маг. — Нельзя позволять нарушителям закона творить зло».

Но как похитить сумку незаметно, под носом у воришек? Впрочем, кто сказал, что есть препятствия для магов? А сапоги-скороходы? А шапка-невидимка?

Сила показывала дорогу, а за ней, петляя между небоскребами, летел Маг в сапогах-скороходах, зорко оглядывая окрестности.

Подобрав сумку с вершины мусорной свалки, Маг унес ее на берега серой и тусклой Ист-Ривер, где и утопил, конечно же привязав тяжелый камень. И, конечно же, пришлось широко раскрыть рты дежурившим за углом грабителям.

Сделав дело, Маг решил, что уж теперь-то отвязался и от бандитов, и от полиции, и безусловно заслужил отдых.

«Хорошо, однако, летать по воздуху», сказал себе Маг и, по случаю временного конфликта с родным городом, отправился в кругосветное путешествие, не без, конечно, сапог-скороходов.

Возвращаясь из далекой Новой Гвинеи, где он гостил у добрых волшебников племени «короваи», и подлетая к собственному дому, Маг увидел у дверей своей скромной квартиры двух нью-йоркских хулиганов, по одежде и виду, конечно же, принадлежавших к числу тех, кто не хотел примириться с присутствием Мага в Плохом районе.

Пришлось опуститься на грешную землю, вернее на лестничную площадку, и посмотреть, какой следующий шаг предпримут неугомонные нарушители законов.

Один выводил на дверях дурное слово (а какое, мы вам не скажем) рядом с магическим заклинанием, долженствующим оберегать покой и сон хозяина. А другой выцарапывал гвоздем суровое предупреждение Магу убираться вон подобру-поздорову.

«Все молодые хулиганы мира чем-то похожи, — отметил Маг, будучи под освежающим впечатлением кругосветного путешествия. — Давно исчезли Гавроши и коммунары Макаренко, остались одни мелкие воришки», — добавил Маг, вкладывая в это заключение личную неприязнь.

Найдя преступление достаточно серьезным, невидимый Маг щелкнул одного из обидчиков по сопящему носу в порядке самосуда, смахнул рукавом дурное слово и, довольный проявленной твердостью в борьбе с беззаконием, гордо прошел сквозь дверь, придерживая шапку-невидимку. — Путь, любимый магами за быстроту и удобство, особенно на случай, когда Большой Мир упрямо атакует их неприятностями.

В ту ночь Маг отправился во сне поговорить с Учителем.

«О, Учитель! — начал жаловаться Маг. — Меня топят и мне плохо».

Учитель назидательно поднял палец и сказал: «Даже когда великий Гарри Гудини, который всегда предпочитал оставаться только фокусником и открещивался от нас, магов, даже великий маэстро Гудини, провалившись под лед в момент одного из своих фокусов-покусов, не стал барахтаться и бултыхаться подо льдом руками и ногами, как сделал бы трусливый обыватель, а положился на Провидение», сказал Учитель и исчез из сна.

«Так-так», — бормотал Маг, просыпаясь и ничего не понимая.

«Так-так», — бубнил он, залезая в роскошный домашний халат, расшитый каббалистическими знаками, и туфли с загнутыми носками.

«Так-так», — вздыхал Маг, задумчиво отправляя в рот свежий ломтик фрукта манго.

«А-га-а! — воскликнул Маг после третьего стаканчика женьшеневой настойки. — Не надо, значит, барахтаться».

Тут Маг понял, что попал в эпицентр Полосы испытаний. А тот не маг, кто, находясь в эпицентре чего бы там ни было, будет полагаться на собственные силы.

И Маг надел волшебный колпак, конусом уходяший в низкий лупящийся потолок, волшебный халат с рукавами, выметающими пол, открыл волшебную книгу и провел длинным, как романская арка, ногтем по алфавитному указателю в поисках волшебного слова «хэппи энд».

И уже готово было сорваться с его уст знаменитое «Криблекрабле-бум», а также заслужившее себе не меньшую славу и почтение «Абра-кадабра», долженствующие немедленно и безотказно соединить Мага с Провидением, как вдруг Провидение разбрюзжалось на давно опостылевшие ему нудные заклинания, поступающие в неисчислимом количестве от всех магов мира сего, и сказало: «Программа Добра и Долготерпения бесконечна».