Брошенцы - Аояма Нанаэ

— Подождите… Значит, вы все это время просто молча слушали? А когда мы чуть в яму не свалились, что вы тогда делали?

— Я испугался и бросился к двери.

— Испугались? Какой кошмар. А вот Киё-сан не испугалась и нам помогла!

— Но сейчас речь не об этом, — спокойно продолжил Юдза. — Я услышал в вашем рассказе, Юко, кое-какие неточности и хочу внести ясность. Да. людей действительно оставляют здесь. Но. согласно официальному пониманию этого процесса, это не убийство. Это… перерождение.

— П-перерождение?! — Голос Анн сорвался. — Значит, я тоже чуть не переродилась?! Да я и так с тех пор, как начала тут работать, уже как будто переродилась! А теперь что, еще раз, что ли?

— Именно. В древности, когда человек умирал, его предавали земле. Со временем тело разлагалось, становясь частью почвы, обогащая ее и питая новую жизнь. Но сейчас все иначе. Во внешнем мире принят) сжигать тела, превращая их в прах, который затем складывают в маленькие урны. Здесь же все по-другому. Человек, доигравший свою рать, не исчезает бесследно. Он становится частью системы, питает ее, дает энергию для того, чтобы мы могли продолжать жить. Так было в древности, когда умершие становились частью земли, а теперь они становятся силой, которая нас поддерживает. — С этими словами Юдза указал на мешок у наших ног.

Я поспешно застегнула на нем молнию, скрывая торчащую изнутри тонкую, иссохшую руку. Анн рядом со мной неожиданно кивнула:

— Хм… В общем-то, звучит логично.

— Но подождите! — Я вскочила на ноги. — Анн-сан ведь была жива! Ее запихнули в мешок еще живой и выбросили сюда!

— Вам же объяснили, — спокойно ответил Юдза. — Ее не выбросили, а подготовили к перерождению. Такова концепция этого заведения.

— Но, возможно, таких людей, которых засунули в мешок еще живыми, было гораздо больше? Анн-сан ведь не единственная, да?

— Хм. насчет этого я ничего не могу сказать…

— Вот, к примеру. Таро-сан или та подруга Кие-сан, которую она никак не может найти?

— Что?! — До этого молчавшая Киё вдруг вскрикнула, и все вздрогнули. — То есть, сколько бы я ни искала, сколько бы ни пыталась ее найти… Вы хотите сказать, она уже переродилась?

Я впервые видела Киё такой взволнованной и даже немного попятилась. Юдза, казалось, тоже пришел в замешательство, потому' что сложил руки на груди, словно защищаясь. Когда мы разговаривали в купальне, она говорила, что ей уже все равно. Но, похоже, Киё не прекращала искать свою подругу.

— Ну, — пробормотал Юдза, потирая руки, — я не могу утверждать наверняка, ведь я не видел этого своими глазами. Но такая возможность… скажем так, не исключена.

— Это ужасно! — Голос Киё дрожал от ярости. — Значит, людей сжигали, даже если они были живы?! То есть ими нагревал и воду и отапливали помещения, использовали их энергию для караоке?!

— Но… я ведь сам не видел процесса горения… — Не успел Юдза закончить фразу, как сбоку в пале нашего зрения ворвалось нечто похожее на деревянное бревно, каким бьют в храмовый колокол. В следующую секунду Юдза исчез из поля зрения.

Лишь через несколько мгновений стало понятно, что он не исчез, а просто рухнул на пол от удара. Бревном оказалась… старая Анн.

— Ты, ты! Что ты сделал с моим мужем?!

И откуда в ней взялась такая сила? Облаченная в погребальные одежды. Анн ловко схватила Юдзу за шею и, держа железной хваткой, при подняла его над полом. Его лицо быстро покраснело, ноги забились в воздухе.

— Ты, получается, говоришь, что моего мужчину убили и сожгли? Кто это сделал?! Вы тут рехнулись, что ли?

Юдза изо всех сил пытался вырваться, размахивая не только ногами, но и руками, но хватка Анн оставалась железной.

— Если не хочешь сам оказаться в мешке и запечься, как рыба в фольге, немедленно веди меня к вашему главному! Ну же, чего ты ждешь? Хочешь сгореть?!

Юдза издавал едва слышные сдавленные звуки. Он, вероятно, хотел покачать головой, но Анн так сдавила ему шею, что голова у него не двигались.

— Анн-сан, может, хватит? — осторожно сказала я, коснувшись ее плеча.

— Заткнись! — рявкнула она и продолжила душить Юдзу. — Если согласен провести меня к вашему главному, бей правой рукой по полу. Если хочешь сгореть — левой.

Юдза, не раздумывая, с силой ударил правой рукой по полу. Только тогда Анн ослабила захват и шмякнула его об пол:

— Не думай, что раз я бабка, то меня можно недооценивать. — С этими словами она ловко развязала пояс своих погребальных одежд, сняла его с себя и в мгновение ока связала Юдзе руки за спиной. Затем обернулась к нам с Киё-сан и победоносно произнесла: — Я вам что, мусор какой-то? Как будто меня можно взять и просто так выбросить! Да я всю жизнь в деле! До пятидесяти лет работала грузчиком, потом спину сорвала, ушла в химчистку. А до этого, между прочим, была местной звездой рестлинга! А мой Таро, тогда еще не муж, был самым ярым моим фанатом!

Погребальные одежды Анн, лишившись пояса, распахнулись и обнажили ее пышную грудь, еще более белую и мощную, чем мне показалось в купальне. В ней будто была заключена вся история жизни этой женщины: годы тяжелого труда и страстной любви — она была наполнена этим до краев, как кубок…

Я вытащила из лежавшего на полу тренча поясок, протянула его Анн, и она завязала его у себя на талии, словно чемпионский пояс.

— Ну а теперь, раз ты поклялся жизнью, веди меня немедленно к вашему главному!

Анн резко дернула Юдзу вверх и поставила на ноги. Он закашлялся, покачнулся и, переваливаясь из стороны в сторону, побрел к выходу со склада. Может, даже обмочился от страха.

Анн, не ослабляя хватки, коротко бросила нам с Киё-сан:

— Пойдем!

Мы вышли за дверь и быстрым шагом двинулись по тусклому коридору.

Меня не покидало смутное дурное предчувствие, и даже за пределами холодного склада мурашки никуда не исчезли. В этом учреждении нет кого-то одного, кто бы отвечал за все, — так, по крайней мере, говорил Юдза. Если это правда, то где же найдет выход гнев Анн? А что, если она изобьет