Сестры из Сен-Круа - Дайни Костелоу

«Ужин в модном пабе? В четверг?»

Рэйчел задумалась. Ей очень хотелось поужинать с ним, но только не в четверг. На этот день была назначена рождественская вечеринка в газете. Она нажала «ответить». «Только не в четверг. В среду?» Ответ пришел незамедлительно: «ОК. Есть предложения где?»

Рэйчел предложила «Замок» в Белкастере. Это совсем рядом с ее домом, а ей хотелось, чтобы можно было дойти пешком. Телефон тут же звякнул: «Увидимся там в 7:30».

Рэйчел улыбнулась, довольная тем, что впереди ждет что-то приятное, зная, что Ник в эту минуту улыбается тоже.

Когда утреннее заседание в суде подошло к концу, Рэйчел решила напроситься к бабушке на ланч.

— Рэйчел, дорогая, какой очаровательный сюрприз. — Роуз Карсон собиралась обедать в общей столовой, но с приходом Рэйчел передумала. — Лучше останусь здесь, поболтаем с тобой. У меня в холодильнике есть суп, хлеб и сыр. Я рада, что ты пришла, у меня есть что тебе показать.

— Что такое, бабушка? — спросила Рэйчел, пока Роуз накрывала на стол.

— После обеда покажу, — ответила Роуз.

За едой Рэйчел заговорила о дневнике.

— Ты его весь прочитала, бабушка? — спросила она.

— Знаешь, дорогая, не помню, честно. Какие-то отрывки, конечно, читала. А ты уже прочла весь? До утра, должно быть, не спала!

— Да, прочитала, как только приехала домой. — Рэйчел подняла глаза на бабушку. — Это правда невероятно интересно, — сказала она. — Историческое свидетельство. Живая картина того, что происходило в монастыре и в госпитале при нем. Беда в том, что он резко обрывается. Последняя запись — от пятого января 1916 года. — Рэйчел посмотрела на бабушку. — Очень увлекательно. Ты знаешь, что там рассказывается о смерти одного из тех солдат, в чью память посажен Эшгроув? Гарри Кука. Молли пишет, что он был ее кузеном. Он умер там, в госпитале. Сесили Стронг говорила, что Мэри Брайсон тоже из Куков. Она и сейчас живет в Белмуте. Ее внучка заведует почтовым отделением в Чарлтон Амброуз. Выходит, она нам вроде кузины, да, бабушка? Если он был двоюродным братом Молли, а Молли была твоей матерью? — Глаза у Рэйчел довольно заблестели. — У меня нет никаких родственников, кроме тебя, бабушка. А теперь я могу найти еще какую-то родню, пусть и дальнюю.

Бабушка улыбнулась ей:

— Может, и найдешь. А что еще ты узнала?

— Узнала кое-что о Саре Херст, — ответила Рэйчел. — Но до сих пор непонятно, что с ней случилось. Насколько известно Сесили Стронг, Сара так и не вернулась домой. По ее словам, Сару убили при обстреле госпиталя, но она нигде не упоминается в числе тех, кто погиб за родину. А ведь памятник устанавливал ее отец — уж он-то, надо думать, не забыл бы о ней, правда?

— Не обязательно, — сказала Роуз. — Знаешь, женские имена не принято было писать на воинских мемориалах.

— Но это же возмутительно! — воскликнула Рэйчел. — Если она погибла при артобстреле, когда ухаживала за ранеными в госпитале, значит, она умерла за свою страну, так же, как и мужчины. Знаешь, что я думаю? Я думаю, что девятое дерево — в ее честь. Наверное, его потом посадил ее отец, и они с настоятелем сделали вид, будто ничего об этом не знают, но все-таки освятили его. Как ты думаешь?

Старушка поглядела на нее с сомнением.

— Вряд ли, — сказала она. — По-моему, если бы сэр Джордж хотел почтить память своей дочери, он бы сделал это как полагается. А ты уверена, что она погибла? Кто тебе сказал?

— Сесили Стронг, та старушка, которая подняла шум на собрании. По ее словам, она уверена, что Сара не вернулась из Франции. Но вот история о том, как она погибла, может оказаться и неправдой.

— Что ж, если она не погибла, то неудивительно, что нет памятника в ее честь, — сказала бабушка. — Может быть, она не вернулась домой по какой-то другой причине. Например, вышла во Франции замуж и осталась там, когда война закончилась. Может быть, за кого-нибудь из пациентов.

Рэйчел неуверенно кивнула.

— Может быть, — согласилась она, — но если бы это было так, она наверняка приезжала бы сюда с мужем после войны. Местные жители запомнили бы.

— Может быть, сэр Джордж не одобрил ее брак, — предположила бабушка.

Рэйчел встала, отнесла тарелки в раковину и начала мыть. Бабушка подкатила к ней в кресле и взялась за кухонное полотенце.

— Ты, главное, не забывай, — сказала она, — что в те дни на такие вещи смотрели совершенно иначе. Девушки не выходили замуж без согласия отца, а если и выходили, то семья часто отрекалась от них за такое своеволие. Слово отца было в семье практически законом.

— Да, я не спорю, но Сара уже раз сумела настоять на своем, когда уехала во Францию. Похоже, она умела ладить с отцом.

— В какой-то степени, возможно, — согласилась бабушка, — но если она влюбилась в какого-нибудь рядового, а не в офицера, ее отец наверняка бы этого не одобрил.

— Сомневаюсь, что такое могло случиться, — сказала Рэйчел. — При всем том, как она относилась к Молли во Франции, видно, что до этого она была довольно чувствительна к сословным различиям.

— Может быть, Франция ее изменила.

— Может быть, — согласилась Рэйчел, — но все-таки не думаю. Что-то тут не сходится. — Она спустила воду из раковины и сказала: — Мне пора, бабушка. Я вообще-то здесь не по плану, я должна быть на рождественской вечеринке в Центре Святого Иосифа. — Она поцеловала бабушку в лоб. — Позвоню через пару дней. А потом заеду еще в канун Рождества, привезу дневник и письма и расскажу, как идут дела.

— Пока ты не ушла — у меня есть кое-что для тебя. — Бабушка порылась в сумочке и достала потрепанный конверт. — Вдруг вспомнила вчера, когда ты уже ушла.

Рэйчел взяла конверт и достала небольшую фотографию. Это был коричневатый, цвета сепии портрет юной девушки, стоявшей у ворот. Темные волосы зачесаны назад, летнее платье в цветочек. Рядом сидела собака, и девушка тянула к ней руку, улыбаясь в камеру. Позади была видна дверь дома и что-то похожее на двор. Рэйчел долго смотрела на фото, а затем подняла глаза на бабушку.

Роза улыбнулась и кивнула.

— Да, — сказала она, — это моя мать. Молли Дэй.

— Где это снято?

— На ферме ее родителей. Это ферма Вэлли неподалеку от Чарлтон Амброуз. Думаю, фото сделано еще до войны. На вид ведь ей тут лет семнадцать, не больше, правда?

— Молли Дэй, — повторила Рэйчел. — Твоя мама… А у тебя есть еще какие-нибудь фотографии, бабушка?

Роза Карсон покачала