Ноттингем - Лина Винчестер

Сквозь прикрытые веки прорываются слезы, горячие влажные дорожки скользят по моим щекам, но при этом я болезненно счастлива.

О боже, меня целует Сойер Вуд.

Меня. Целует. Сойер.

И это больше, чем горячо.

Не думала, что нутро может так гореть, но с каждым прикосновением и движением губ я плавлюсь, внутри назревает что-то мощное, почти звериное, мне едва удается сдержать громкий стон, и я не понимаю, как это возможно от одних лишь поцелуев.

Господи, я действительно готова отдаться ему прямо на этом столе.

Внезапный стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Сойер отстраняется так молниеносно, словно мы репетировали этот момент годами.

– Райли, – зовет мама, – мы решили заказать пиццу, ты будешь?

Дверная ручка поворачивается, а я выдергиваю из-под задницы учебник ровно в тот момент, когда мама появляется на пороге.

– Во-о-от, – протягиваю я, проводя пальцем по страницам. – Теперь ты понял эту формулу?

– Мхм. – Упершись ладонями в стол, Сойер кивает. – Теперь все стало ясно. Спасибо, что объяснила.

Мы оба тяжело дышим, волосы взъерошены, и надо быть идиотом, чтобы не догадаться, что тут только что происходило.

Прочистив горло, мама потирает переносицу, и я вижу, как она маскирует улыбку.

– Рада, что ты заглянул в гости, Сойер. Так что с пиццей, будете?

– С курицей и двойной порцией песто, – отвечаю я.

– Хороший выбор. – Мама посылает мне многозначительный взгляд, явно одобряя не только пиццу. – Ладно, занимайтесь, но дверь я оставлю открытой. Учите формулы аккуратнее, иначе папа точно заколотит окно, ну или какого-нибудь соседского мальчика.

Она делает шаг за порог, но тут же возвращается.

– И подучите анатомию, тот самый раздел с формулой предохранения.

– Мам, пожалуйста! – прошу я, закрывая пылающее лицо учебником.

– Все-все, ухожу.

Проходит несколько долгих секунд, прежде чем я отвожу учебник от лица. Сойер выглядит так, будто вот-вот рассмеется. Его волосы взъерошены, глаза блестят и в этот самый момент он красивее, чем когда-либо.

– Знаешь, не уверен, что между нами есть химия, – говорит он.

– Да, – отвечаю я, все еще не в силах справиться с тяжелым дыханием и часто вздымающейся грудью. – Было даже немного скучно, я почти заснула.

– Понимаю. Это катастрофа. Снова друзья?

Не выдержав, я глупо прыскаю со смеху и вновь прячу лицо за учебником, как полная идиотка.

– Это я опять иду! – слышится голос мамы. – Уже подхожу к твоей комнате, Райли!

Она осторожно заглядывает, будто за пару секунд мы успели раздеться и начали заниматься сексом, несмотря на открытую дверь.

– Я тут подумала, может, стоит послать Каллуму корзину с маффинами в качестве извинения? Все-таки он не сможет играть какое-то время.

– Вряд ли она его утешит.

– И все же я попробую, – говорит мама, выходя из комнаты.

Каллум Брайт. Черт возьми. Я напрочь забыла о нем, шантаже и угрозах.

– Ты правда избила его? – спрашивает Сойер, присаживаясь рядом на край стола.

– Просто хлопнула полотенцем пару раз.

Кивнув, он берет со стола мои духи во флаконе в виде персика и неспешно вертит в пальцах.

– Удивительно. Говоришь, что он шантажировал тебя нюдсами, затем забираешь слова обратно, а после избиваешь его.

Вздохнув, я сжимаю переносицу, пытаясь набраться смелости.

– Сойер, есть кое-что важное, что точно нужно обсудить. Если мы собираемся… Собираемся продолжить то, что начали только что, я хочу, чтобы какое-то время это оставалось в секрете.

– От родителей? Боюсь, будет сложно, потому что твоя мама наверняка уже радостно звонит моей и рассказывает, какую пиццу мы тут заказывали.

Тяжело сглотнув, я качаю головой.

– Не от родителей.

Сойер вскидывает брови.

– Не хочу афишировать и привлекать к нам лишнее внимание. Только не после всех этих скандалов в интернете. Я слишком устала от сплетен и обсуждений.

Его молчание заставляет мои ладони вспотеть с двойной силой, и я осторожно вытираю их о бедра.

– Хорошо. – Он опускает ресницы. – Сколько времени тебе нужно?

– Не знаю. Как минимум месяц. – Вспомнив разгневанное лицо Каллума, я едва сдерживаю недовольный стон. – Может, два.

– Для маленьких принцесс.

– Что?

– На флаконе написано, что это парфюм для маленьких принцесс.

Да, я пользуюсь детскими духами. Не вижу в этом ничего криминального.

– Это не мои, Фелис оставила.

Сойер снимает крышку и подносит ее к носу.

– Твой запах. Ты всегда пахнешь персиком.

От его слов я почему-то хочу разреветься. Губы болят от желания целовать его без остановки, но я неподвижно сижу и судорожно пытаюсь понять, о чем Сойер думает.

– Я влюблен в тебя уже очень давно, думаю, что с самого детства, просто не осознавал. Полное осознание того, насколько сильно и серьезно я влип, было слишком внезапным и чертовски напугало меня. Это произошло прошлым летом. Ты сказала, что уезжаешь с родителями на две недели на озеро Тахо и там будет плохая связь, так что у нас вряд ли получится общаться. Мне стало страшно от того, какую панику я испытал. Не видеть тебя и не общаться целых две недели. Черт возьми, это же целая вечность.

Я тогда подумала то же самое.

– Ты уехала, и все вокруг вдруг потеряло смысл, стало неинтересным. Игра на гитаре, работа в сервисе, тусовки с «Мерсер». Я запаниковал. Чертовски сильно запаниковал. Понимал, что происходит, но не хотел этого. Не хотел влюбляться в тебя, но это уже произошло и осознание было как удар по морде. Это разрушило бы нашу дружбу. А вдруг не получится, вдруг не взаимно и что тогда? Я потеряю самого близкого мне человека. Потеряю тебя.

В глазах Сойера отражается знакомый мне страх. Если чувства не взаимны, это убивает дружбу. Если взаимны – есть большой риск потерять ее в будущих отношениях. Бывшие любовники не дружат, они двигаются дальше и впускают в свою жизнь новых людей.

– Я решил игнорировать это чувство, шел четко по схеме парней из твоих любимых книг. К тому же незадолго до этого я начал встречаться со Стефани. Поначалу она была милая, смешная, но она не была тобой, Райлс. Мне хотелось верить, что это пройдет. А потом ты вернулась. Помнишь тот день? Было очень жарко, и ты предложила съездить на озеро.

Усмехнувшись, Сойер проводит ладонью по лицу.

– Твое гребаное белое бикини. Я бросился в озеро со скоростью ракеты и радовался, что вода была холодной.

– В тот день ты был груб со мной и сказал, что серьезно влип в Стефани.

– Ты прыгала в воде прямо на меня. Я мог контролировать свои слова и действия, но ничего не мог поделать со