Три билета в кино - Яна Эдгаровна Ткачёва

– Мне просто хотелось бы самой контролировать этот процесс.

Не то чтобы я не доверяла ребятам, но так будет определенно… спокойнее.

– Подберем тебе таблеточки тогда, – пожала плечами женщина. – Но придется приехать на осмотр, сдать несколько анализов. И привыкание там несколько циклов идет, пока гормоны не устаканятся.

Я кивнула и перевела дух. Первый неловкий момент позади. Как бы поделикатнее перейти ко второй части разговора?

– Да… и вот… Жене нужно сдать анализы разные, – проблеяла я, отложив овощечистку. – Такие, как вы у меня брали.

– М-м-м… Жене, значит, – тут уж и Тамара Александровна перестала притворяться, что кроме картошки ее ничего не занимает, и посмотрела на меня. – А Саше не нужны?

– Они ему без надобности, – ответила я и отвела глаза. – У него опыта еще меньше, чем у меня.

– А если бы у него его было… примерно чуть больше? – спросила она после короткого молчания. – Они бы ему понадобились?

– Да, – последний ответ я выдавила еле слышным шепотом.

Отношения втроем – не самая постыдная вещь, о которой мы говорили когда-либо: беременность и мерзкие заболевания после ужаса двухгодичной давности всё же страшнее, – но тем не менее мне было жутко. Внутри разливалась тревожная дрожь.

– Умный мальчик, – хмыкнула Тамара Александровна и снова принялась за картошку с прежней сноровкой. – Чего не могу сказать о Женьке.

Я вскинула голову и недоверчиво посмотрела на женщину. Она хохотнула и указала взглядом на позабытую мною картошку.

– Если ты думала, что это секрет, то спешу тебя разочаровать, – услышала я, как только вернула свое внимание к овощам.

– Кхм… – Я снова застыла, но постаралась взять себя в руки и продолжила чистить, не глядя на нее и спросив только одно: – То есть все знают?

– Милая, люди слишком зациклены на себе, чтобы видеть то, что происходит у них под носом, – Тамара Александровна взяла меня за подбородок и нежно приподняла мою опущенную голову, заставив посмотреть на себя. В ее взгляде плескались доброта и немного смеха. – Если вас троих всё устраивает и всё происходит без давления, то тебе не нужно прятать глаза, будто делаешь что-то предосудительное.

И она вернулась к готовке. Я задумалась. Неужели все, кто видит нас вместе, сразу всё понимают? Но я не замечала раньше, чтобы люди осуждающе на нас смотрели или вообще задерживали взгляды на нас троих дольше, чем позволяли приличия. Знают ли обо всем Олег и Марина? Что они думают о нас? Я не была наивной. Общество осуждает такие союзы. Но, если честно, меня это заботило куда меньше, чем я от себя ожидала. Делало ли это меня испорченной? Положа руку на сердце, я была готова быть испорченной, если рядом со мной будут двое таких же испорченных мальчишек.

Осторожно я бросила взгляд на Тамару Александровну, которая сновала по кухне с невозмутимым видом, отдав картошку в мое полное распоряжение. Стала ли она относиться ко мне по-другому, догадавшись о нас? Я так не думала. Она была по-прежнему добра и мила со мной и парнями. Может, не такие уж мы и испорченные? Возможно, и такие союзы имеют право на жизнь? Особенно такие.

Казалось, лимит неловких разговоров и взглядов, отведенных в смущении, был на сегодня исчерпан, но я ошибалась. О, как же я ошибалась!

Олег и Сашка вернулись, когда обед был почти готов – умопомрачительные ароматы летали по квартире. Стол мы споро сервировали, пока мальчики снимали верхнюю одежду и мыли руки. Жека, оставшись без традиционной порции готовки в этом году, был немного нервным, тряс ногой чуть интенсивнее, чем обычно. Саша же, напротив, – бодр, весел и просто до неприличия вежлив с Мариной. Он не подначивал ее, не отпускал саркастичные комментарии и даже не ерничал. Я начала всерьез переживать. Настал момент, когда я задумалась, не сон ли это. И самым странным было поведение Олега. Казалось, он старается не встречаться взглядом ни с кем из нас троих, но потом я вдруг ловила его, когда он пытливо стрелял глазами в Сашку или Жеку исподтишка. Смотрел ли он и на меня, когда я не видела, или его внезапно заинтересовали только парни? Он отвечал на вопросы невпопад, не следил за разговором и пару раз даже перебил кого-то из старших. Ни разу за время обеда он не спросил ничего ни у Сашки, ни у меня, ни у Жеки. Не скажу, что мы были прямо-таки близкими друзьями и друзьями вообще, но у нас были теплые отношения, никакой неловкости. Я никогда не видела его таким рассеянным и не понимала причины перемены. Может, он тоже о чем-то догадывается?

Из странных параноидальных мыслей меня вырвал вопрос Тамары Александровны, и я поняла, что ко мне обращаются не в первый раз. Тут как раз должен был прозвучать закадровый смех, убеждающий меня, что мы точно во сне. Но посторонних звуков не последовало. Сашка больно наступил мне на ногу, и я встрепенулась.

– Ох, простите, задумалась…

Ну и кто теперь отвечает невпопад, Василиса?

– Тамара Александровна спросила, купила ли ты платье для выпускного, – любезно повторил Жека, многозначительно глядя на меня.

Ну вот, опять тема выпускного. Женя с не свойственным ему выражением ехидства ждал моего ответа, вид – преувеличенно заинтересованный. Кто-то слишком долго дружил с главным шутником и балагуром нашего трио, прям брат-близнец, не иначе. Будто он не в курсе моей позиции. Мы спорили на эту тему уже много месяцев. И впервые наше мнение не совпало, а Сашка предпочитал не занимать ничью позицию. Назревал конфликт.

– Нет, платье не купила, – повернулась я к Тамаре Александровне, постаравшись под столом нашарить Жекину ногу, чтобы прилично отдавить ее. – И не собираюсь.

– Почему? – удивленно спросила женщина.

– Потому что не хочет идти на выпускной! – выпалил Жека.

Так, они точно не поменялись с Сашкой телами? Я, конечно, понимаю, что этот старый спор его задел, но не настолько же. И должна ли сейчас пройти мимо девушка из съемочной команды с табличкой «Ссора», а зрительский зал – затянуть хищное «у-у-у»?

– Но я слышала, что в этом году вновь будут «Алые паруса», – удивилась Тамара Александровна. – Это должно быть очень красиво.

Я уныло молчала. Мне действительно не хотелось говорить о выпускном. И не хотелось при всех вновь повторять доводы, которые уже прозвучали миллион раз в наших с Жекой спорах. Он мог пойти, если ему хотелось. Но я – не хочу. И это мое окончательное решение. За этими мыслями я пропустила несколько слов Тамары Александровны в пользу посещения выпускного, услышав только вторую часть