Притворись бабочкой - Тория Дрим

– Если что, обращайтесь ко мне. Я тоже постараюсь помочь, – предлагаю я Несс свою поддержку, которая, возможно, окажется не лишней.

– Спасибо, ангел. – Она благодарит меня и треплет за макушку. – А вот и дьяволица.

Я хмурюсь от неожиданности. К нам быстрым, смелым и уверенным шагом движется высокая длинноногая девушка, гордо подняв голову. Ее волосы, на одну половину иссиня-черные, а на другую – пепельно-серые, доходят до плеч. Девушка похожа на ведьму. Она вся в черном – высокие ботильоны с ремешками, кожаные лосины, широкая майка с надписью Devastated[3] и ремень на осиной талии.

Мистический образ незнакомки всех поражает. Они сразу же косятся в ее сторону и внимательно разглядывают. Где-то слева от нас слышатся первые перешептывания, а вдали раздается смех. От общественного осуждения тут явно не скроешься, но мне кажется, что она и не пытается. Ее определенно все устраивает.

– Твоя новая знакомая? – Вижу горящие глаза Аддерли и без слов понимаю.

– Эффектная, да? – Ванесса не спускает взгляда с девушки, и та в ответ прожигает ее.

– Очень.

Когда она подходит, в нос ударяет аромат довольно приторных духов, который исчезает так же быстро, как и появился. У незнакомки, как по мне, очень противоречивый образ. Я даже не спешу вступать в диалог, потому что смущаюсь нарушить ее зрительный контакт с Несс.

– Пройдемся? – Голос девушки очень мягкий, завораживающий, с легкими нотками хрипотцы.

Она подает Аддерли ладонь, и та, хватаясь за нее, поднимается с места и хлопает по спине и ногам, сбивая прилипшую траву. Я чувствую себя лишней. Отворачиваюсь, напоследок кивая Несс, чтобы та могла уйти со спокойным сердцем.

Я слежу за тем, как девушки отдаляются, и наконец остаюсь одна, в той самой атмосфере, где каждый только за себя, и немедленно превращаюсь в неуверенную девочку, которых здесь более чем достаточно. Мигом опускаю взгляд.

Мне не дает покоя ночной сон. В нем Дарен открылся с новой стороны: был грубым и резким. В жизни он становился таким только в самых критичных ситуациях.

Думаю о браслете. А ведь веревочка действительно порвалась перед тем, как я приехала в лагерь. До настоящего момента я даже не думала так глубоко над смыслом этого порванного браслета. Я посчитала, что веревка просто износилась. Но… Дарен смог найти объяснение этому маленькому событию даже во сне.

– Мисс, рядом с вами свободно? – Маккой появляется очень неожиданно, и я невольно подскакиваю на месте. Он занимает место на подушке Ванессы и с улыбкой глядит на меня.

Эванс выглядит посвежевшим и радостным. Видимо, тяготы с проектом закончились, и он решил отдохнуть. С его плеч упала гора ответственности.

– Свободно, мистер, – подхватываю я игривую волну настроения парня. – А почему вы один, без Салли?

Эванс отсаживается немного дальше, забирая с собой подушку. Хорошо, что мы располагаемся в углу: никто не мешает нам рассесться удобно.

– Я немного приболел, поэтому сяду подальше. Салли осталась дома, она разговаривает с родителями по «Фейстайму», – объясняет Маккой, и я понимающе киваю.

– О-о. – Я начинаю волноваться. – А что с тобой?

Где Эванс успел подхватить простуду? Здесь тепло, кондиционеры в домиках не работают. Может, он переборщил с холодной водой?

– Горло дерет. – Маккой касается шеи и неприятно морщится. – Я выпил пол-литра холодной воды. Да, Джи, залпом. Жажда замучила.

Таращусь на него в непонимании. Эванс всегда подходит ко всему очень внимательно, а сейчас так неосмотрительно себе навредил.

– Я взяла с собой леденцы от горла. Тебе дать? – спрашиваю я его, вспоминая, что мама положила мне в сумку целую косметичку с лекарствами на все случаи жизни.

– Салли уже дала, но спасибо за предложение. – Он осматривается, пока я с грустью гляжу на газон. – А ты чего такая задумчивая? Я смотрел на тебя издалека, ты над чем-то очень долго размышляла.

Эванс раскусил меня за секунду! Я чувствую сомнения, рассказывать ли ему о своем сне или нет. С одной стороны, тревожно увидеть осуждение в его взгляде. С другой же, Маккой очень умен и мог бы помочь разобраться с вопросами, которые мучат меня изо дня в день.

– Ты был знаком с Дареном? – Я впервые говорю о нем с Эвансом не поверхностно.

Маккой задумывается, а затем отвечает:

– Да. Я видел, как он часто забирал тебя из школы. Разве вы не постоянно были вместе? Всегда удивлялся, насколько крепкая у вас дружба.

Легкие стягивает беспокойство, нахлынувшее после откровения Эванса. Эту невероятную связь, кажется, замечали даже окружающие.

– Мы как-то пересеклись с ним на крыльце. Он ждал тебя, пиная мяч. Дарен был футболистом, ведь так? Я присоединился к нему. Мы так и играли в футбол, пока ты не вышла, – вспоминает Маккой.

От его слов мне становится как-то не по себе. Представляю в голове картину, где Эванс и Дарен пинают мяч. Сложно вообразить, как эти два разных парня умудрились пересечься друг с другом.

– А Одри с тобой никогда о нем не говорила? – Я уже мысленно ругаю себя за лишнюю болтовню, но услышать ответ слишком интересно.

– Она его ненавидела, Джит. Я хоть и не очень тесно тогда с ней общался, но про Дарена она всегда вставляла словечко. – Он делится со мной правдой, и я принимаю ее. Все догадки подтверждаются.

Вот только Одри должна была ненавидеть меня, а не Дарена. Ведь это я предала ее, оставив в одиночестве. Не он.

– У нее есть право ненавидеть меня, – рассказываю я Маккою. – Я уделяла внимание Дарену, надеясь, что Одри справится и без моего присутствия.

– Не вини себя. Каждый иногда оступается. Ты поступала так, как чувствовала. Как бы это грубо ни звучало, я все же скажу, Джит: ты проводила с ним последние дни и украшала их. А значит, время не утекло впустую. Жертвой в треугольнике стала Одри. Кто знал, что Дарен уйдет из жизни?

Слезы наполняют глаза. Мне будто втыкают в зрачки кристаллики, и я не могу моргнуть, ибо боюсь, что если сделаю это, то мигом потеряю самообладание. Маккой рубит сгоряча, совершенно не подбирает слова, а мне сложно обсуждать Дарена в прошедшем времени, осознавая, что будущего у него уже никогда не будет.

– Он приснился мне спустя год.

Маккой уходит в размышления, и я замечаю это по его сосредоточенному взгляду. Мы молчим несколько минут. Я пытаюсь не заплакать. Прячу