Однажды в лесу - Бибхутибхушон Бондопаддхай

Я отправился к тому месту и увидел, что по ту сторону от баньяна Грэнт сахиба (его назвали так, потому что около тридцати лет назад землемер по имени Грэнт сахиб — господин Грэнт — разбил под ним палатку, занимаясь разведывательными работами в Лобтулии) в роще под деревом орджун на грязном рваном куске ткани лежит человек. Я не мог хорошо разглядеть его в полумраке зарослей, поэтому спросил:

— Кто там? Ты откуда? Выходи сюда.

Он еле-еле выполз на четвереньках. Ему было за пятьдесят, худощавый, вся одежда грязная и порванная. Выбираясь из зарослей, он неотрывно смотрел на меня полными страха глазами, как у бедного, затравленного животного.

Когда он вышел из полумрака рощи на свет, я увидел на его левой руке и ноге страшные язвы. Наверное, из-за них ему было трудно подняться, после того как сядет или ляжет.

— Господин, именно из-за этих ран его не пускают в деревню. Даже воду не дают, закидывают камнями, прогоняя подальше, — сказал Мунешшор Сингх.

Теперь я понял, почему этой холодной влажной ночью мужчина скрывался в лесу, словно какое-то дикое животное.

— Как тебя зовут? Ты откуда? — спросил я.

Он дрожал от страха, глядя на меня испуганно и беспомощно. За моей спиной стоял сипай Мунешшор Сингх с дубинкой в руке. Должно быть, мужчина думал, что я против того, чтобы он находился в лесу, поэтому привел с собой сипая, чтобы прогнать его.

— Как зовут? Зовут Гиродхарила́л, господин. Из Тинтанги, — ответил он и через несколько мгновений взмолился надломленным, исполненным отчаяния голосом. — Воды, прошу, воды…

Я узнал его. Это был тот самый Гиродхарилал, которого я видел в палатке сборщика налогов Бромха Махато на ярмарке в месяц поуш в прошлом году. Тот же робкий взгляд и кроткое выражение лица. Почему Господь посылает столько испытаний именно на долю бедных, скромных и застенчивых людей? Я велел Мунешшору: «Сходи в контору, приведи нескольких человек, и принесите чарпаи». Он ушел.

— Что случилось, Гиродхарилал? Я тебя знаю. Ты меня не узнаешь? Мы с тобой встречались в палатке Бромха Махато на ярмарке. Не помнишь? Не переживай. Что с тобой? — обратился я к мужчине.

Он горько заплакал. Показывая на свои руки и ноги, Гиродхарилал ответил:

— Господин, я работал в поле и поранился. Эти порезы никак не заживали. Я делал всё, что советовали люди, но раны только дальше росли. Вскоре все стали говорить, мол, у тебя проказа. И вот я уже несколько месяцев так мучаюсь. В деревню войти не дают, кое-как выживаю на милостыню людей. Ночами никто на порог не пускает, я и подумал, что буду тогда жить в лесу.

— Куда ты шел? И как добрался сюда?

Гиродхарилал задыхался. Немного отдышавшись, он сказал:

— Я шел в госпиталь в Пурнии, господин. Сами все эти раны не заживут.

Я не мог не удивиться. Вот что значит воля к жизни! Пурния находилась по меньшей мере в сорока милях от того места, где жил Гиродхарилал. Впереди ряды леса вроде заповедника Мохонпура, кишащего хищными животными, а он преодолевал эти непроходимые чащи и холмы, еле передвигая своими израненными руками и ногами, чтобы добраться до госпиталя в Пурнии!

Принесли чарпаи. Я велел разместить Гиродхарилала в пустующей хижине рядом с жилищами сипаев. Те сначала воспротивились было этой затее из-за страха перед проказой, но я им всё объяснил, и они согласились.

Мне показалось, что Гиродхарилал страшно голодал. Должно быть, он уже давно не ел досыта. Мы дали ему немного горячего молока, и ему стало получше.

Когда я зашел к нему вечером, он уже крепко спал.

На следующий день я послал за нашим местным лекарем Раджу Панде. Тот долго с серьезным видом осматривал раны больного и замерял пульс.

— Ну что, Раджу, справишься, или его нужно отправить в Пурнию? — спросил я.

— Вашими молитвами я уже долгое время занимаюсь этой работой. Его язвы заживут за две недели, — ответил Раджу с обидой в голосе.

Только позже я осознал, что всё-таки стоило отправить Гиродхарилала в госпиталь. Нет, не из-за язв — благодаря травам и кореньям Раджу Панде они начали заживать уже через неделю. Дело было в уходе за больным — никто даже кувшин с водой, из которого он пил, не хотел мыть, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к нему или наносить на язвы мазь.

К тому же у несчастного началась страшная лихорадка.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как послать за Кунтой. Я попросил ее:

— Найди в деревне какую-нибудь девушку-гангота, которая ухаживала бы за ним. Я заплачу.

— Я сама буду, господин. Платить не нужно, — ответила она, не раздумывая.

Кунта была раджпуткой, как она могла ухаживать за больным гангота? Я подумал, что она неправильно меня поняла:

— Нужно кормить его, убирать остатки еды и мыть посуду. Он даже подняться с постели не может. Как ты будешь всё это делать?

— Если вы скажете, что нужно, я всё сделаю. Разве я еще раджпутка, господин? Заботились ли обо мне люди из моей касты? Нет у меня больше касты. Я сделаю всё, что вы скажете.

Благодаря лекарствам Раджу Панде и не знающей устали заботе Кунты Гиродхарилал встал на ноги уже через месяц. Как я ни предлагал, она не взяла за это ни пайсы. Я заметил, что за это время она стала называть Гиродхарилала «отцом».

— Это что же, отец болен, а я за заботу о нем деньги буду брать? Бог ведь наверху есть, — говорила она.

Из всех немногих добрых дел, что я совершил в своей жизни, одним из главных было решение дать добродетельному и кроткому Гиродхарилалу небольшой участок в Лобтулии без аванса.

Однажды я заглянул к нему в гости.

Он своими руками расчистил выделенные ему пять бигхов земли и засеял их пшеницей, а вокруг хижины посадил небольшую рощицу из лаймовых деревьев.

— Для чего тебе столько лаймовых деревьев, Гиродхарилал? — поинтересовался я.

— Господин, это лаймы, из которых делают шербет. Я его очень люблю. Сахара у меня нет, но я смешаю лаймовый сок с коричневым сахаром, и получится замечательный шербет! — в его добрых глазах загорелся огонек радости. — Это хорошие, привитые лаймы! Они дадут богатый урожай. Давно мечтал, что, если у меня будет когда-нибудь свой участок земли, я обязательно выращу на нем хорошие лаймовые деревья для шербета. Сколько раз меня гнали прочь с порога, когда я просил у кого-то лайм. Но это дело прошлое.

Глава