Бернаут - Виктория Юрьевна Побединская

Провел кончиком большого пальца по моей шее, очерчивая контур лица, к бровям, потом ниже, по спинке носа к губам. А потом снова раунд поцелуев – уже более смелых и раскрепощенных. Наши лбы соприкоснулись.

– Жак, – произнес он, положив мою ладонь к себе на сердце. «Ты слышишь, Жак? Чувствуешь, как быстро оно бьется?» – как будто пытался сказать он. И я слышала. Я чувствовала. У меня кружилась голова. И больше всего я боялась спугнуть то самое неуловимое, что незримой пеленой висело между нами. – Ты точно этого хочешь?

– Да. – Смущенно выдохнув, я обвила руками его шею. Впервые понимая, как сильно мы заврались за эти недели.

– Реми, я только… я не…

– Знаю, – тихо произнес он, мягко взял мою руку, медленно развернул ее и поцеловал запястье. И, глядя мне в глаза, словно давая обещание, проговорил: – Я буду осторожным. – Мне всегда сложно было вынести взгляд Бланжа. Слишком много в нем было напора. Но в тот момент там таилась безграничная нежность.

Он опустился на колено и расстегнул ремешки моих босоножек, и я переступила через них, откинув их в сторону. Потянул за молнию на юбке, и та упала к моим ногам, оставив меня в одном нижнем белье.

Бланж провел ладонью по ноге, а потом поймал взглядом мой синяк на бедре, ставший уже почти желтым, – результат столкновения с углом стола на кухне – и едва заметно улыбнулся.

– Как тебе удается их все собрать? Я вроде уже все угрозы устранил…

– Я не то чтобы сильно стараюсь – они сами меня находят, – прошептала я, вдруг настолько осмелев, что, протянув руку, коснулась его волос. Бланж притронулся губами к месту ушиба. Я закрыла глаза, не дыша.

– Какая ты у меня красивая, – завороженно произнес он, и эти слова подобрали последний ключик к моему сердцу. Конечно, у него. Со всеми своими синяками и ссадинами. Разбитыми коленками и острыми поцарапанными локтями. – Жак, – прошептал он, поцеловав чуть выше ушиба, а потом свободной рукой потянул мое белье вниз. – Говори со мной, ладно? Не молчи. Говори, что тебе нравится, а что нет.

Вряд ли я вообще была в состоянии говорить, но кивнула. Стащила рубашку с его плеч, он стянул мой топ через голову. В одном Лил действительно оказалась права: Бланж впервые не трепался про свои мотоциклы.

Не отпуская меня, он одной рукой расстегнул свои брюки, избавляясь от них. И мое сердце почти остановилось, провожая последний миг моей невинности. Большинство девчонок из кампуса говорили о первом сексе просто как о черте, которую стоит через силу пересечь, чтобы перейти из одной жизни в другую, взрослую. «Смотри на это просто как на опыт. Чем проще относишься, тем меньше проблем».

Вот только с Бланжем все было по-другому. Я буквально ощущала это всей свой кожей.

«Закрой глаза, если в первый раз страшно».

«Смотри в потолок».

«Перетерпи минуту. Потом станет нормально».

Так они обычно говорили, давая советы. Но я не воспользовалась ни одним.

Я хотела смотреть в его глаза, видеть в них свое отражение. Пропадать с ним. Дрожать под сильным телом, целуя губы напротив, которые срывали с моих вдохи. Ощущать его руки на своей коже. Закрывать глаза только от удовольствия и краснеть от тех вещей, которые он шептал мне на ухо.

Он не спешил. Я видела, как он хотел сделать все идеально. И от того лишь сильнее проваливалась в свои к нему чувства.

– Мы сделаем все как надо, – обещал Бланж.

– А как надо? – уже почти не смущаясь, рискнула поинтересоваться я. – Большой опыт?

Его губы едва коснулись моей мочки.

– Разве что из книжек, что подсовывала тебе Лил. Там в нужных местах стоят закладки.

И мое беззащитное, глупое сердце просто-напросто в него влюбилось. Вот так легко и окончательно. В каждый его жест, ухмылку, акцент, в его вздорный характер и талант. В этот невероятный взгляд цвета карамели.

И он действительно знал, как надо. Потому что к тому моменту, когда он оказался внутри, я была расслаблена, залюблена и заласкана до такой степени, что мне почти не было больно. Было тесно и горячо и пока еще немного страшно. Я цеплялась за его плечи, зажмуриваясь, но Бланж не спешил. Он замер, касаясь своим лбом моего, пока мы оба переживали эмоции от первого единения.

– Ты как? Все нормально?

– Да.

И этот шепот, невесомый поцелуй. Один, второй, третий.

– Уверена?

Да. Вот так. Еще. Просто иди ко мне.

Его губы на моих щеках, шее, груди. Он провел рукой по моему телу, чуть выше подхватывая мои бедра, и снова в меня толкнулся, вжимая пальцы мне в талию, входя глубже, так что я даже вскрикнула. Но эта боль была не такой, от которой хотелось бежать или закрыться. Она – и рана, и обезбол одновременно. Падение вниз и полет. Но самое главное, что-то произошло с моим телом. Оно стало смелее.

Я касалась обнаженного парня и хотела делать это, заставляя его тоже рвано дышать и зажмуриваться. Мне было хорошо и до безумия приятно, но ни о каком оргазме речь, конечно же, не шла. Как бы Бланж ни старался, мое тело – еще не настроенный инструмент, который и сам пока не знает, что именно умеет. Да и наш первый раз уже в любом случае превзошел все мои ожидания. И все жуткие истории, услышанные мной за год в женском кампусе. Поэтому, когда я поняла, что его выдержка уже на грани, безо всяких обвинений коснулась его затылка, гладя темные волосы, и прошептала:

– Давай.

Он впечатался в мои губы поцелуем. Ярким и жаждущим. И сквозь него я ощутила, как Реми со стоном кончает, все еще прикасаясь своими губами к моим. И это было такое мощное чувство, что показалось, будто мое сердце сейчас выпрыгнет, раскрыв грудную клетку нараспашку.

Мы лежали в темноте, молча слушая дыхание друг друга. Я не знала, что в таких случаях полагается делать, поэтому ускользнула в душ прямо так, в чем мать родила. Поймав свое отражение в зеркале, на секунду даже замерла, до чего же красивой казалась. Растрепанной немного, особенно волосы, но счастливой. Щеки раскраснелись, а глаза блестели так, словно кто-то насыпал в радужку бриллианты.

– Красивая, – впервые в жизни, глядя на себя в зеркале, произнесла я. И улыбнулась.

Когда я вернулась в кровать, мне