Бернаут - Виктория Юрьевна Побединская

Люди из года в год ищут ответ на вопрос, в чем заключен тот самый ген победителя? Кто-то считал: удача. Марс был уверен: усердие. Про меня же обычно писали: природный талант. Но в этот момент, глядя на ожидающий нашего заезда стадион, я понимал: дело только в одном – в решимости. Быть победителем.

В спорте не бывает вторых мест. Не бывает «почти» и «едва». И именно в такие моменты, как сейчас, когда на карту поставлено все, когда тысячи зрителей замирают в ожидании развязки, ты должен идти ва-банк. И я не собирался отдавать эту победу.

Глава 27. Победитель получает все

Он победил.

Награждение. Репортеры. Интервью. Камеры. С того самого момента я его почти не видела.

– Они будут в «Эдисоне»! – прокричала мне Лил на ухо, подталкивая к выходу. – Сразу после пресс-конференции.

– Где это?

Как только мы оказались в раздевалке под трибунами, где не приходилось так орать, она пояснила, что «Эдисон» – это клуб, расположенный на крыше забронированного нами отеля. Место, где мы отметим нашу сегодняшнюю победу.

Переодеваться пришлось буквально на ходу. Мы наспех наложили косметику и помогли друг другу привести в порядок волосы. Достали из сумок заранее приготовленную одежду и босоножки на тонких каблуках. Лил надела экстремально короткое серебряное платье, полностью из пайеток, так что теперь переливалась не хуже голливудских вывесок. Я же выбрала кожаную мини-юбку и шелковый топ на тонких бретельках, белье под который осознанно надевать не стала.

– Ты огонь! – воскликнула Лилиан, застегивая тонкий ремешок на своих босоножках. – Это что-то новое? Не видела у тебя раньше таких вещей.

– На прошлой неделе купила, – ответила я, нанося на губы блеск. – Думаешь, сильно провокационно?

– Думаю, Бланж впервые в жизни заткнется, перестав трепаться про свои мотоциклы, и обалдеет, глядя на тебя.

Я почувствовала, что начинаю волноваться. Потому что, наблюдая сегодня за ним издалека, впервые поймала себя на мысли: все хотят урвать от него что-то, хотя бы частичку внимания, а он ведь мой. На миг, закрыв глаза, я представила, как Бланж опускает меня на постель, накрыв своим телом, и делает то, что обычно делает каждый мужчина со своей законной женщиной. По телу как будто ток пробежал. Я бросила взгляд на свой безымянный палец. Как вышло, что на его руке точно такое же кольцо? Как вообще судьба так сложилась? Может, в нашем браке и правда был смысл?

Я не знала. Но собиралась выяснить.

В клубе было не протолкнуться. Я никогда не видела разом столько людей на танцполе. А еще столько мерцающего света, разноцветных прожекторов, сумасшествия, громкой музыки и алкоголя, который лился рекой. Это место явно не было предназначено для простых смертных, что считывалось невольно – в выражении лиц, блеске часов на запястьях, бриллиантах в ушах и на тонких шеях.

– Пойду попробую взять нам выпить, – попытавшись перекричать шум, сообщила Лил, оставив меня у барной стойки. Я кивнула, озираясь по сторонам. Ни Бланжа, ни парней.

– Где их носит?

– Эй, миссис Беланже! – Шутливо поклонившись, Лаклан оперся на барную стойку, оглядел меня с ног до головы и поднял кверху большой палец, оценивающе покивав. – Выглядишь – отпад.

– А вот ты не очень, – улыбнулась я.

Лаклан не победил. Занял в своем классе только третье место, что, в общем-то, было неплохо, но слишком уж меркло на фоне достижений его младшего брата.

– Ладно, засчитано, – хмыкнул он. – Не дуйся. Ты оказалась нормальной девчонкой. Проверку прошла.

– А ты у нас что, нормоконтроль?

Он улыбнулся:

– Просто я из тех, кто всегда говорит только правду. И да, сначала ты мне не понравилась. Что говорить, как и всем остальным. Но чем больше я смотрел на тебя, тем больше понимал Бланжа.

– Почему?

– Есть в тебе что-то особенное.

– Вот уж спасибо.

– Не за что. Мир? – Он протянул руку. И я, улыбнувшись, ее пожала.

– Я подумаю над твоим предложением. А где, кстати, все?

– Каспер там. – Лаклан кивнул на другой конец барной стойки, где наш механик помогал Лил донести до стола несколько шотов. – Малой там. – Приобняв меня одной рукой и чуть отклонившись назад, он указал бокалом в дальний угол, где на импровизированном балконе, прямо над танцполом, Бланж действительно о чем-то беседовал с компанией людей в деловых костюмах. Да, и сам он тоже переоделся. Может быть, поэтому я даже не сразу его узнала. Вместо футболок и толстовок – белая рубашка, вместо спортивных штанов – брюки со стрелками. – Готовит почву для нового контракта, – ухмыльнулся Лаклан, а потом, наклонившись, чтобы никто не услышал, добавил: – И пытается протолкнуть сумасшедшую идею Лили. Только ей пока не говори, ладно?

Ого!

– Обещаю, – выдохнула я.

– Что именно и кому? – озаряя все вокруг улыбкой, поинтересовалась вернувшаяся Лилиан.

– Не бери в голову, Лилс, – отмахнулся Лаклан. – Просто наши с Жаклин маленькие секреты.

– У тебя есть от меня секреты? – притворно сурово посмотрела она на Лаклана, но тут же рассмеялась. Следом за Лил к нам подтянулись и другие гонщики, которых я не знала, и столик потонул в шуме и радостной болтовне.

– Эй, ты видел?

– Миссис Б, ты сегодня просто сверкала.

– Ну, вы с Бланжем, конечно, устроили.

– Шоу века.

– А Марс, походу, убежал зализывать раны.

– Репортеры сошли с ума.

И показалось, что мы теперь и правда одна команда. А я – ее часть. Пока мою радость не оборвало возмущение Лил.

– А это еще кто? Ты посмотри, – она толкнула меня локтем, наклонившись ближе, – так и вьется вокруг Бланжа.

Теперь я тоже обратила внимание, что рядом с ним стояла девушка. Она производила впечатление весьма обеспеченной: светлый комбинезон, закрывающий все спереди, но оставляющий открытой загорелую спину, идеально гладкие волосы, будто только из салона, красная помада и маникюр. А сейчас, положив ладонь на его плечо, прильнула, как будто хотела что-то шепнуть ему на ушко.

Сказать, что подобная сцена была на моей памяти первой, значит соврать. Бланж не страдал от отсутствия внимания. Просто каждый раз он с выражением притворной усталости натягивал на лицо улыбку, хотя глаза его не улыбались, и изображал ни больше ни меньше вежливое безразличие, а сейчас он смеялся. К тому же я заметила в его руке бокал. Он поднес его ко рту, сделал глоток, и мне стало еще тревожнее. Помнит ли он, что ему не стоит пить?