Причуды старика - Флойд Делл

class="p1">— Это и приведет к тому, о чем я говорила. Ты был женат и должен знать, к чему ведет такая любовь. Я не хочу тебя связывать… и сама не хочу быть связанной. Если такой любви ты ищешь, то обратись к какой-нибудь другой девушке. Я думала, что ты меня знаешь. Этой любви я дать не могу. В голосе ее послышались грустные нотки. — Если ты думаешь, Джо, что мне легко тебя отпустить, то ты очень ошибаешься. Я не хочу отсылать любимого. Мне очень тяжело. Вот почему я и решила сказать тебе сейчас, пока я еще владею собой, что это — наше прощание. Каждая минута нашего свидания мне дорога. И… я не хотела тебя обидеть.

Она заплакала. Он взял ее за руку, но Энн Элизабет сказала:

— Я сейчас успокоюсь. Не обращай внимания на мои слезы. Как глупо, что я расплакалась!

Осушив слезы, она беспомощно повернулась к нему:

— Я все испортила, Джо? Испортила нашу чудную ночь? Ты все еще меня ненавидишь?. Ты не веришь, что я тебя люблю, и… не хочешь…

— Должно быть, я — дурак! — сказал он. — Я знаю, ты считаешь меня бродягой. И я, как бродяга, должен радоваться минуте любви. Но я не радуюсь. Прости меня, Энн Элизабет.

— Хорошо, — тихо отозвалась она. — Больше я не коснусь этого вопроса.

— Если ты думаешь, что я — один из тех влюбленных, которым можно предлагать любые условия, то ты жестоко ошибаешься, — мрачно продолжал он. — Ты не можешь пригласить меня на ночь, а затем отослать. Несомненно ты найдешь таких любовников, которые возьмут то, что им дают, и удалятся по твоему приказанию. Но я не из их числа…. Ты мне слишком дорога…

— Не будем больше говорить об этом, — холодно прервала она.

— Но ты права — я бродяга, и из Сан-Анджело я уеду. Твой совет хорош. Я еду в Нью-Йорк. Благодарю за то, что ты дала мне эту мысль.

— Счастливого пути, — спокойна ответила она. — Это самое разумное, что ты можешь сделать, Джо.

Долго сидели они молча под зелеными ветвями сосны, сквозь которые просачивался лунный свет. Потом взяли одеяла, вернулись в лагерь и ушли каждый в свою каморку. Оба провели бессонную ночь.

4

Джо Форд объявил, что уезжает в Нью-Йорк. Сюзэн, которой казалось, что он и Энн Элизабет влюбились друг в друга, была очень удивлена… Значит мечта м-ра Уиндла так и не сбылась! Их дружба оставит по себе лишь приятное воспоминание, да и то скоро развеется… В Гринуиче немало девушек, с которыми может пофлиртовать тщеславный молодой писатель. А Энн Элизабет… быть может, и она уедет в Нью-Йорк… ведь она хотела заняться организационной работой…. лет тридцати выйдет замуж, встретится с Джо, они будут добрыми друзьями и забудут о том, что когда-то были влюбленными… А как же мечта м-ра Уиндла? Ну, что ж! Не следует предаваться грезам. Эта мечта была близка к осуществлению. Но так и не осуществилась! Печально…

Джо готовился к отъезду… Сюзэн видела недоумевающую физиономию м-ра Уиндла и жалела его… Джо не нужно было тратить много времени на сборы, он брал с собой только машинку да две-три книги. Энн Элизабет переселялась в его комнату и искала сейчас работы; хотя м-с Пэдж ее удерживала, она предпочитала остаться самостоятельной. Накануне отъезда была веселая вечеринка, а на следующее утро Джо отправился на вокзал. Энн Элизабет находилась в числе провожающих и поцеловала его на прощанье.

— А теперь, — сказала она, когда поезд отошел, — я займусь уборкой квартиры и буду искать работы, чтобы заплатить за мое новое помещение.

Казалось, все шло прекрасно, и ни у кого, кроме м-ра Уиндла, не было оснований сетовать… А м-р Уиндл недоумевал и чувствовал себя несчастным.

Возвращаясь с вокзала, Сюзэн решила выразить ему свое сочувствие.

— Очень печально, — проговорила она, — но вы видите, что это оказалось невозможным.

Он упрямо покачал головой.

— Нет… я чего-то не понимаю, но все наладится. В конце концов все будет хорошо.

Упрямый мечтатель! Он все еще не мог отказаться от своей безумной мечты!

Они трое — Сюзэн, м-р Уиндл и Энн Элизабет — поднялись в мансарду Джо.

Была суббота, и Сюзэн осталась, чтобы помочь Энн Элизабет, а м-р Уиндл уселся в угол и, закурив сигару, погрузился в размышления…

Вскоре обе женщины столкнулись в кухне, и Сюзэн, резко повернувшись к Энн Элизабет, спросила:

— Зачем вы его отослали?

— О, зачем вы меня мучите! — воскликнула Энн Элизабет, хотя Сюзэн в первый раз затронула эту тему. Повидимому, по выражению лица Сюзэн она догадалась, что та ее обвиняет. — Я должна была это сделать! Я бы слишком сильно его полюбила, если бы он остался… Захотела бы удержать его при себе и пожертвовала бы своим будущим. А он служил бы нашему делу и лишился свободы. Нет, я должна была его отослать, пока у меня еще сохранился остаток сил! И я рада, что это сделала!

— Вы действительно рады? — спросила Сюзэн. — Или внушаете себе, что вам следует радоваться?

— О, конечно, мне больно, но я преодолею боль. И, пожалуйста, не будем больше говорить об этом!

Они вернулись в комнату, где м-р Уиндл курил и оплакивал свою несбывшуюся мечту…

А затем дело приняло странный оборот.

Послышался стук в дверь, и на пороге показался вестник — м-р Вульвертон. Не успел он раскрыть рот, как Энн Элизабет воскликнула:

— Против меня возбуждено судебное преследование!

— Да, — сказал он.

Сюзэн обняла Энн Элизабет за плечи, но та улыбнулась.

— Я рада, что так вышло, — заявила она. — Я знала, что это неизбежно. Ожидание — вот что действует на нервы, а теперь все обстоит благополучно.

М-р Вульвертон, видя, что она совершенно спокойна, продолжал:

— Только что нам удалось получить эти сведения из прокуратуры[5]. Возбуждено судебное преследование против вас и Джо Форда.

— Джо! — воскликнула Энн Элизабет.

М-р Уиндл просиял, словно ему сообщили приятную новость.

— Да. Конечно, я хочу, чтобы он вернулся в Сан-Анджело раньше, чем это сообщение будет опубликовано. Ведь если они заподозрят, что он бежит от правосудия, его арестуют и доставят сюда в наручниках. Надеюсь, вы не рассердитесь, — продолжал он, обращаясь к м-ру Уиндлу, — я послал ему телеграмму за вашей подписью, настаиваю на немедленном возвращении. Он получит ее в поезде.

Сюзэн взглянула на м-ра Уиндла. Казалось, он нимало не был встревожен тем, что против его любимцев возбуждено судебное преследование. Видимо, его не пугала мысль, что их могут приговорить к двадцати годам тюремного заключения. Он был счастлив. Ведь