Причуды старика - Флойд Делл

помощь и хочу, чтобы вы именно такое впечатление произвели на наивных и простодушных присяжных и судью, — невозмутимо отозвался м-р Вульвертон. — Конечно, в своей речи я этого не скажу. Я буду обращаться с вами очень почтительно, Энн Элизабет, и защищать ваши права гражданки, ссылаясь на законодательство нашей страны. Но все мои ссылки на закон не произведут и десятой доли того впечатления, какое произведет ваша милая девичья наивность.

— Милая девичья наивность! — вскипела Энн Элизабет. — Да за кого вы меня считаете? За трусиху? Я знала, что делала, и сейчас не намерена притворяться наивной девушкой. Я не боюсь! Я ничего не боюсь!

— Мы знаем, Энн Элизабет, что вы ничего не боитесь, — мягко отозвался м-р Вульвертон. — О, вы — не трусиха! Вы — смелая настойчивая девушка. А я бы хотел, чтобы вы кое-чего боялись. Я знаю, что вы готовы итти в тюрьму, но мой долг — избавить вас от тюрьмы.

У Энн Элизабет глаза горели.

— Я не намерена разыгрывать роль куклы! И туфель на высоких каблуках я не надену!

— Отлично! — воскликнул м-р Вульвертон, вскакивая из-за стола и швыряя на пол бумаги. — Защищайте себя сами, раз вы в таких делах разбираетесь лучше меня! Поступайте посвоему и садитесь в тюрьму! Можете продеть красный флажок в петлицу и прочесть в назидание присяжным «Коммунистический манифест!» Будьте героиней, если этого требует ваше тщеславие!

Слезы выступили на глазах Энн Элизабет.

— Вы меня пристыдили, — сказала она. — Я не хочу совершать никаких героических поступков. Я хочу быть только честной.

— Да, — презрительно проговорил м-р Вульвертон, — вы хотите быть только честной… на суде! Да знаете ли вы, какие лживые обвинения будут возводить на вас? Честность! Ну, хорошо, сейчас я тоже буду говорить с вами честно и откровенно. Если вы оденетесь так, как я вам советую, это не будет маскарадом. Ведь и платье и шляпа — ваши. Именно так выглядели вы, когда сидели на трибуне во время пацифистских митингов. Да, вы выглядели милой, симпатичной девушкой. И я хочу, чтобы на врагов вы произвели такое же впечатление, какое производили на друзей. Вот и все!

— Неужели я имела такой вид, будто я ровно ничего не понимаю? — задала Энн Элизабет рискованный вопрос. — Неужели на моих друзей я производила впечатление наивной особы? Например, на вас, м-р Вульвертон?

— Не забудьте, моя дорогая, что я — человек старомодный… почти такой же старомодный, как судья или присяжные. И — если хотите знать правду — я всегда смотрел на вас, как на милую, симпатичную девушку. Быть может, вы больше не пожелаете со мной разговаривать, но я буду до конца откровенен: однажды я слышал, как вы произносили речь… конечно, все ваши аргументы мне были знакомы, и убеждать меня не нужно было… я смотрел на вас, восхищался вами и думал, о том, какой идеальной женой будете вы для какого-нибудь счастливца, в сущности не заслуживающего такого счастья… Я отвечаю вам честно: вот какое впечатление вы произвели на одного из ваших друзей. Пусть другие говорят сами за себя. Быть может, Джо видел в вас только пропагандистку и не замечал женщины. Спросите его!

— Вы… мужчины! — сказала Энн Элизабет презрительно, но спокойно.

— Да… мы, мужчины! — весело откликнулся м-р Вульвертон. — Так уж мы устроены. Женщина попрежнему остается для нас женщиной. Измениться мы не можем, и я лично ничего плохого в этом не вижу. Не думайте, моя дорогая, что на суде я попытаюсь дать ложное истолкование вашим убеждениям. Нет, я буду задавать вам вопросы и попрошу вас объяснить, почему вы протестуете против войны. Я хочу, чтобы вы отвечали правду. Но пусть судья и присяжные считают вас симпатичной молодой американкой, а не шпионкой, состоящей на службе у германского правительства.

— Отлично, — сказала Энн Элизабет. — Раз вы разрешаете мне говорить правду, я согласна одеться так, как вы советуете. Забавно, что Сэнфорд помнит мои прошлогодние костюмы. Но неужели необходимо, по вашему мнению, надеть шелковые чулки и туфли на высоких каблуках? Право же, они не подходят к этому костюму!

— Ну, так не надевайте! В таких вопросах вы разбираетесь лучше меня… А теперь поговорим о вас, — обратился он к Джо. — Вы должны подстричься. И, пожалуйста, не надевайте этого банта вместо галстука. Бывают случаи, когда не мешает походить на художника и представителя богемы, но такая внешность неуместна, когда вас обвиняют в шпионаже. Вы должны произвести впечатление энергичного, ловкого молодого американца, такой вид у вас был, когда вы работали в «Ньюс Кроникл». Волосы зачешите назад. И, пожалуйста, не забывайте каждое утро чистить ботинки. Вот, кажется, все.

— Ладно! — отозвался Джо.

— А теперь последний совет вам обоим. Постарайтесь не иметь скучающего вида. Процедура будет скучная, но зевать неприлично, когда на карту поставлено двадцать лет жизни. Выспитесь хорошенько и постарайтесь заинтересоваться процессом. Будьте здесь, у меня, ровно в половине десятого.

3

Энн Элизабет и Джо вместе вышли на улицу.

— Кажется, вы хотели мне что-то объяснить, когда вошел м-р Вульвертон, — сказала Энн Элизабет.

— Разве?

— Да. Я прекрасно помню наш разговор. Вы хотели объяснить, почему вы меня избегали все это время.

— Ах, да! Совершенно верно…

— Ну… может быть, теперь вы мне объясните?

— Видите ли, это довольно сложно… И, мне кажется, людная улица — неподходящее место для таких разговоров.

— Я бы могла пригласить вас в кухню Партриджей, — спокойно сказала она. — Мы будем мыть посуду и разговаривать.

— Неужели вы пойдете сейчас мыть посуду? — с досадой спросил он.

— Нет. Пока будет длиться процесс, я — в отпуску. Нет ли у вас на примете какого-нибудь тихого уголка?

— Быть может, моя мансарда? — нерешительно предложил он.

— Да ведь и в самом деле! — насмешливо-удивленным тоном протянула она. — Но как же я, скромная, невинная девушка, пойду туда без провожатого?

— Не пригласить ли м-с Партридж вместо компаньонки? — лукаво предложил Джо.

Она коснулась его руки.

— Джо, бросим эту нелепую игру! Я по вас очень тосковала…

— А я… — начал было он, но, все еще не доверяя ни ей ни себе, замялся.

— А вы?.. — Выждав секунду, она сухо закончила за него фразу: — …а вы были увлечены вашим романом. Понимаю. Быть может, и сейчас ваши мысли на нем сосредоточены. Боюсь, как бы мой визит вам не помешал. Ведь вы хотите работать. А кроме того, — со смехом добавила она, — вы должны заглянуть в парикмахерскую. И хотя м-р Вульвертон этого вопроса не касался, но, право же, следует прогладить ваш костюм! А я пойлу к отцу и разыщу мое прошлогоднее