Город М - Александра Натарова

– Вы это несерьезно, – нервно улыбнулась Линда. – Он не виноват, что Теневые обнаружили эту злосчастную взрывчатку. Он сделал все, что мог, он еще учится!

Вагай с размаху грохнул кулаком по косяку двери. Ударная волна заставила всех подпрыгнуть и смолкнуть.

– На чужих жизнях учится?.. – процедил сквозь зубы предводитель хундов, грозно двинувшись к Линде. Хунды попытались его удержать, но он легко отодвинул их. – Вот что, сырница: если твой шкет будет учиться, убивая, можешь сразу его сдавать Теням. Нам такой Путевод не нужен. Слышишь меня?

– Вагай, пожалуйста… – едва слышно прошептала Линда.

– Если этот малец в скором времени не будет приносить пользы, хунды отрекутся от такого Путевода. Сами справимся, головной боли меньше! Я все сказал.

Хлопнула входная дверь. Вагай ушел. Стыдливо опустив головы, за ним последовали хунды.

– Мы вернемся к остальным. За Улицами нужен присмотр. Да и за хундами теперь тоже, – извиняющимся тоном сказали другие краи, и вскоре Каравакс и Линда остались внизу одни.

Леша до последнего надеялся, что они заговорят, но оба молчали. Мальчик чувствовал, как пустота внутри ширится, упирается в ребра. Он отчаянно ждал, что хотя бы Каравакс скажет что-нибудь, но тот потупился и вышел вслед за подчиненными.

Гирлянда выскользнула из рук Леши.

* * *

Женя с трудом протиснулась сквозь плотные ряды сигналивших машин. Ей понадобилось полчаса, чтобы свернуть с шоссе, испещренного на навигаторе значками аварий и диалоговыми окошками, где водители не стеснялись в выражениях. Она повернула в переулок, за которым показались голые верхушки деревьев.

Парк оказался действительно заброшенным. Дорожки вдоль покосившейся изгороди были обледеневшим месивом из снега и опавших листьев. За забором высились нетронутые волны сугробов. Район вокруг тоже будто вымер. Не было ни машин, ни пешеходов, будто все жители одновременно куда-то уехали.

Женя остановила машину на пустынной парковке и выбралась на улицу. Тишина, царившая вокруг, удивила. Доносилось лишь слабое эхо шоссе, а так Женя отчетливо слышала шелест ветвей, хруст снега под ногами, даже собственное дыхание казалось слишком громким. Она вдруг подумала, что за сравнительно небольшой срок жизни в Москве привыкла к тому, что вокруг всегда царит суета и хаос. И в минуты, когда все вокруг смолкало настолько, насколько только Москва могла себе это позволить, понимала, как соскучилась по тишине и размеренности.

– Наверное, это старость, – улыбнулась самой себе Женя, медленно двигаясь вдоль ограды.

Нужная ей ротонда никак не показывалась. Судя по фото в интернете, ее было нелегко различить между ветвей, но Женя надеялась, что ей как-нибудь сразу повезет. Обойдя парк вокруг, Женя не заметила ничего подходящего. Взгляд только выловил многочисленные ленты и подвески, намотанные на забор и на ветви ближайших деревьев. Выглядело странно, даже интересно – Женя сделала пару фотографий на телефон. Но это все никак не приближало к цели. Она опустилась на скамейку автобусной остановки, одиноко стоявшей напротив парка, и прижалась спиной к ледяному стеклу. Надо было подумать. Женя открыла фотографию из интернета, перечитала описание местности, снова подняла взгляд на парк. В который раз прокрутила в голове слова Бориса. Все сходилось, это то самое место. Видимо, оставалось только блуждать по парку в надежде, что подходящее место само выплывет к ней навстречу.

– Ищешь что, золотце? – раздался женский голос.

Женя обернулась и увидела рядом с собой старушку. Женя не услышала, как та подошла и села на другой конец скамейки. Смуглая, в ярких одеждах, с платком на голове – вылитая цыганка, какими их показывают в фильмах.

– Чего смотришь так удивленно? – блеснула золотыми зубами старушка.

Жене показалось, что где-то она уже видела эту улыбку. Не у старушки – а у девушки, грызшей коробку на складе. Будто прочитав мысли Жени, старушка многозначительно кивнула.

– Вы же… из Хранителей? – вспомнила Женя слова Бориса.

– Из них, золотце. Бабушкой Розой все называют. А ты из «видящих». И Путеводу родственницей приходишься. Вот и познакомились. – Старушка окинула Женю взглядом. – Похожи вы с ним, да, – прищурилась она.

Сердце Жени бешено забилось.

– Я хочу увидеться с Лешей. Вы можете мне помочь? – выдохнула она.

– Леша… – покатала имя на языке старушка. – Нет, не его это имя. Иначе надо было называть мальчика!

Женя непонимающе мигнула. Но не успела ничего уточнить – старушка бодро вскочила на ноги.

– Очень вовремя ты, золотце! Нуждается он в тебе сейчас как никогда.

И устремилась к забору, где внезапно появилась калитка и утоптанная снежная тропинка сразу за ней. Женя была уверена, что раньше ни того, ни другого не было, но без лишних вопросов поспешила следом.

Через несколько метров Женя увидела в конце тропинки, петлявшей вдоль сугробов и покрытых инеем стволов, контуры здания. Бледно-голубые стены почти сливались с пейзажем, темная крыша издалека походила на большое гнездо, сплетенное из ветвей деревьев. Но это все-таки было оно – здание с фотографии, которое описывал Борис. Театр, где живет ее племянник. К горлу подступил ком, Женя с трудом взяла себя в руки.

Навстречу Бабушке Розе и Жене двигалась фигура. Тщедушный бледный парень, одетый во все черное. На голове – сноп непокорно торчащих во все стороны волос. Он пытался прикурить на ходу. Парень скользнул взглядом по Бабушке Розе, только коротко кивнул, но заметив Женю, замер.

– Познакомься вот, Каравакс, – быстро сориентировалась Бабушка Роза. – К Путеводу нашему родня приехала.

Имя сработало для Жени как спусковой крючок. Не дожидаясь, пока Каравакс осознает, кого видит перед собой, Женя выложила ему все – и про Бориса, и про то, что он велел ему передать.

– Ай, какой молодец! – удовлетворенно закивала Бабушка Роза, которую, в отличие от Каравакса, услышанное нисколько не удивило.

– Но ведь если это так… – Каравакс нервно мял в руках сигарету. – Его надо найти! Черт, мне его надо найти! Где ты живешь?

Но адрес Караваксу ничего не дал. Жене пришлось подробно описать дом и окружающий его район. Не без удовольствия Женя отметила, что легко вспоминает множество деталей.

– Я знаю, где это! – наконец улыбнулся Каравакс. – Я найду его!

И тут впервые Женя увидела то, что Борис назвал непривычным словом «перекидывание». Он был прав, сказав, что зрелище не из приятных.

Перед девушкой вместо Каравакса сидела растрепанная ворона.

– Ну вот и славно. Пойдем, яхонтовая, вороненок сам разберется, – поманила Женю за собой Бабушка Роза.

Ворона, взметнув крыльями снег, взвилась в небо и с шорохом крыльев исчезла в низких белых облаках.

После всех московских махин вблизи театр показался Жене игрушечным. Всего два этажа, тонкие колонны, поддерживающие портик над входом, наивный цвет стен. Скорее