Я рожден(а) для этого - Элис Осман

ДЖИММИ КАГА-РИЧЧИ

Роуэн взял мой нож. Я вспомнил, что перед сном положил его на тумбочку возле кровати. Но теперь его там нет. Должно быть, Роуэн заметил нож, когда пришел меня будить, или потом, когда мы сидели и разговаривали втроем, и решил, что будет лучше его забрать.

Он с самого начала слишком остро реагировал. Типичный Роуэн. Примчался сюда, думая, что я сорвался и теперь опасен для самого себя, а утром ему первым делом бросился в глаза нож на прикроватной тумбочке. Вот он его и забрал – от греха подальше.

Да, именно так все и случилось.

– Ты шутишь, что ли? – Роуэн ошарашенно качает головой. – О чем ты вообще?

– Мой нож пропал, – мрачно чеканю я. – Только ты мог его взять.

– Да зачем он мне? Я к нему даже прикасаться не хочу! – Роуэн оглядывается в поисках поддержки. – Ладно тебе, Джимми. Я его не брал.

Теперь он еще и лжет мне в лицо?!

– Пьеро! – Роуэн указывает на дедушку, который стоит, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. – Это ведь ты забрал нож?

Дедушка, слегка опешив, качает головой:

– Нет. Он же не мой, как я мог его взять?

Рука Роуэна бессильно падает. Он не знает, что еще сказать.

– Джимми, ну хочешь, можешь меня обыскать. Клянусь, нет у меня твоего ножа.

– Просто верни его! – Я срываюсь на крик.

– Да нахрена он мне! – Теперь Роуэн тоже кричит. – Зато готов поспорить на пятьдесят тысяч, что его взяла она. Или ее подружка-фанатка. – Он сердито тычет пальцем в Ангел и Джульетту, которые тоже стоят в коридоре.

У Ангел вырывается истерический смешок, что в ее ситуации не очень-то помогает. Роуэн тоже смеется слегка безумным смехом и поворачивается к двери.

– Ладно, мне уже пора…

– Нет. – Я хватаю его за руку и тяну назад. – Не смей так со мной поступать. Отдай нож.

Роуэн резко выдергивает руку.

– Как поступать? Разве я могу поступить с тобой хуже, чем ты поступаешь со мной?!

– Мальчики, успокойтесь! – рявкает дедушка, потом смотрит на Роуэна. – Давай ты просто отдашь ему нож.

– Господи боже, в сотый раз повторяю: я его не брал!

До меня доносится шепот Джульетты:

– Ангел… Это ты его взяла?

– Что?! – возмущенно вскрикивает Ангел. – Я бы никогда ничего не украла у Джимми. Как тебе такое в голову могло прийти?

Я и сам знаю, что нож взяла не Ангел. Она единственная, кто мне помогает. Если бы ей был нужен мой нож, она могла бы просто его не возвращать.

– Ну… Ты в последнее время странно себя ведешь… – Джульетта замолкает на полуслове. Ангел смотрит на нее несколько секунд, а потом уходит на кухню.

– Ты не можешь сейчас уехать, – говорю я Роуэну.

Тот устало вздыхает:

– Да ты наверняка его где-нибудь выронил.

– Просто признайся, что взял мой нож.

– Правда, Роуэн, отдай нож, – пристально смотрит на него Блисс.

– Как я могу отдать то, чего у меня нет?!

– Значит так. – Дедушка хватает Роуэна за плечо и силой уводит в гостиную. Потом заталкивает меня на кухню. – Никто никуда не пойдет, пока мы со всем не разберемся. Пусть тот, кто взял нож, придет и отдаст его мне. Вопросов задавать не буду, обещаю. – Он шумно выдыхает. – Нож принадлежал моему отцу, и я не хочу, чтобы он оказался в чужих руках.

Я тяжело опускаюсь на стул в кухне. Ангел уже сидит за столом.

«Ты ведь его не брала?» – спрашиваю я одними глазами.

Ангел молча качает головой.

•

Мне нужно проветриться. В доме становится слишком жарко – во всех смыслах, – а людей непривычно много, так что я уже чувствую накатывающие волны паники.

Я выхожу на задний двор и бреду по мокрой траве, вдыхая свежий воздух. Дождь так и не утих; наверное, река уже вышла из берегов.

Моя светло-серая футболка быстро темнеет, за шиворот капает, в ботинках сыро.

Сколько еще мы просидим тут, скованные нерешительностью, не имея возможности уйти?

С таким же успехом я мог бы вернуться в группу.

Я бесцельно шатаюсь по саду и вдруг замечаю кого-то за кустом. Приходится прищуриться, чтобы разглядеть сквозь пелену дождя, кто там. Это Листер с сигаретой во рту. Он сидит на скамейке, откуда открывается чудесный вид на деревню и лес вокруг.

– Привет, – говорю я. Листер вздрагивает от неожиданности, а потом смеется, увидев меня.

– Не слышал, как ты подошел. – Он глубоко затягивается.

– Хватит курить. Умрешь молодым.

– Мы все умрем, – пожимает плечами Листер.

– Как пафосно.

– Все равно не собираюсь доживать до старости. – Еще одна затяжка. – Тоска же. Спасибо, я достаточно пожил и хочу отдохнуть.

Язык у него слегка заплетается, в руке – пустой бокал из-под вина.

– Успокойся, тебе всего девятнадцать. Ты еще долго проживешь.

– Мне уже девятнадцать. Я и так задержался на этом свете.

Я смеюсь, хотя есть в словах Листера что-то зловещее.

– Так что с нами будет? – спрашивает он, а когда я не отвечаю, гасит сигарету о скамейку, отставляет бокал в сторону и поворачивается ко мне.

На секунду кажется, что он собирается снова меня поцеловать, но вместо этого Листер утыкается лбом мне в шею, прижимается щекой к руке и обнимает за плечи. Он пахнет сигаретным дымом и алкоголем, но еще он такой теплый, что меня даже не тянет отстраниться.

– Я тоже хотел бы все изменить, – говорит он. Капли дождя соскальзывают с его волос мне на ногу. – В следующей жизни стану обычным человеком с нормальной работой. И никто не будет знать, кто я такой.

Хорошая ли это альтернатива? Не знаю.

– Джимми, я так виноват. Прости меня.

Я глажу его по руке.

– За что простить?

– Это я. – Он прячет глаза. – Я сделал то фото.

– Какое фото?

– Фото Джоуэна. Которое выложили во вторник.

Внутри что-то обрывается. Мне нужно время, чтобы освоиться с этой новостью.

Когда Листер продолжает, голос его дрожит:

– Я не врал тогда в самолете, я правда думал, что это не я. Но потом нашел его в телефоне и вспомнил…

Я ни слова не могу из себя выдавить. Листер выпрямляется.

– Послушай, это случилось несколько месяцев назад. Меня тогда окончательно достали все эти фанатские фантазии на тему Джоуэна… – Я вижу, что его глаза наполняются слезами. – Понимаешь, они все хотели, чтобы вы с Роуэном… любили друг друга. А меня как будто исключили из уравнения, лишили даже шанса быть с тобой. Я думал, если я хотя бы попытаюсь, фанаты… озвереют.

– Шанса быть со мной? –