Когда наступит никогда - Барбара Дэвис

– Другом, – холодно повторил Уэйд. – Верно.

Его ледяной, резкий тон ранил больнее, чем Кристи-Линн ожидала – впрочем, она заслужила.

– Я не хотела… Я просто… Я не хотела причинить тебе боль, Уэйд.

– Что в Южной Каролине?

Резкая смена темы должна была принести облегчение, но не принесла.

– Возможно, ответы. Или ничего. Пока не знаю.

– Хочешь найти мать, верно?

– Да.

– Спустя двадцать лет, и совершенно одна. – Очередная долгая пауза, словно Уэйд подбирал слова. – Знаешь, я бы поехал с тобой. Достаточно было попросить.

– Одиночество мне привычно, Уэйд. Это моя стихия. Говори о Стивене что угодно, но даже он это понимал. И я не пытаюсь ничего исправить. Слишком поздно. Я хочу посмотреть ей в глаза – в глаза своему прошлому – и наконец прекратить убегать и винить себя. Понимаю, тебе это кажется бредом. Ты не оглядываешься. И я много лет жила по такому же принципу. Но не сработало. Значит, пора попробовать что-то другое. А иначе для меня никогда ничего не изменится.

– Ты уверена, что хочешь изменений?

– Конечно. Думаешь, мне нравится моя нынешняя жизнь, нынешняя… я? Которая боится совершить очередную ошибку? Или снова сделать кому-то больно? Сделать больно тебе?

– Давай исключим меня из уравнения – впрочем, ты это уже сделала. Я просто прошу тебя подумать, что ты делаешь и почему. Твоя поездка кажется весьма спонтанным решением. Ты думала, что будешь делать, когда приедешь? Что ей скажешь, если найдешь?

– Не представляю.

– Возможно, ты переоцениваешь свою готовность. – Его голос смягчился, утратив колкость.

– Если я не сделаю этого сейчас, то не сделаю никогда.

– Слушай, Кристи-Линн, я понимаю, ты хочешь разобраться во всем сама, и, возможно, ты права, но я уже говорил тебе: я готов подождать. Это не изменилось.

Кристи-Линн закрыла глаза. Она ненавидела собственные слова:

– А я говорила, что не стою ожидания. Это тоже не изменилось.

– Кристи-Линн…

– У меня слишком много «никогда», Уэйд. Слишком много дверей, которые поздно открывать.

– И я за одной из них?

– Да, – мягко сказала она. – Прости.

– Мы увидимся, когда ты вернешься?

Кристи-Линн сглотнула огромный ком, вставший в горле. Она пыталась действовать правильно, но Уэйд усложнял задачу. Нужно донести до него: их отношения – плохая идея. Она – плохая идея.

– Свитвотер – маленький город, – наконец сказала Кристи-Линн. – Мы обречены на встречу.

– Верно.

– Уэйд…

– Не волнуйся. Я понял. Удачи с мамой.

Закончив разговор, Кристи-Линн почувствовала странную пустоту, будто сожгла мост, по которому надеялась пройти в будущем. Она попыталась прогнать это ощущение, завела машину и вернулась на трассу, уверяя себя, что так будет лучше. В ее сердце просто не осталось места для новой боли.

Сорок пять

Уолтерборо, Южная Каролина.

27 августа 2017 г.

Жилой комплекс «Дикси Корт» оказался не настолько ужасен, как представляла Кристи-Линн, но близко к тому. Голая земля без деревьев создавала атмосферу запустения, словно много лет назад сюда упала бомба и место так до конца и не восстановили, а квадратные и приземистые кирпичные дома напоминали тюрьму. Из-за воскресного дня парковка была почти забита – преимущественно старыми ржавеющими машинами. В дальнем конце виднелся переполненный мусорный контейнер, над которым вился рой мух, жадно жужжащих на августовской жаре.

Замедлив скорость, Кристи-Линн поехала вдоль грязных входных дверей, пока не нашла номер тринадцать. Откуда-то сверху звучала песня кантри-певца Блейка Шелтона. Кристи-Линн пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы не завести машину и не уехать.

Маленькая босая девочка в грязном платье молча наблюдала за Кристи-Линн, когда она подошла к двери и постучала. Окна были открыты, занавески завязаны в узлы, открывая путь для вязкого летнего воздуха. Кристи-Линн попыталась заглянуть внутрь, но ничего не увидела. На полную громкость работал телевизор – старые выпуски «Мэтлока». Она постучала снова, на этот раз громче.

Через несколько секунд дверь приоткрылась. На Кристи-Линн пристально посмотрели внимательные глаза.

– Да?

На мгновение она растерялась от роя разрозненных воспоминаний, возрожденных звуками хриплого, прокуренного голоса и встревоженным взглядом. Ее мать открывала так дверь, когда наступало время платить за жилье или отдавать долги кому-то из дилеров.

– Мама?

Дверь приоткрылась еще на несколько сантиметров.

– Кристи-Линн?

Сперва Кристи-Линн заметила шрам – сморщенную розовую полосу от правого глаза до уголка рта, из-за которой верхняя губа растягивалась в постоянной полуулыбке. Кристи-Линн понадобилась вся сила воли, чтобы не сделать шаг назад.

– Да, мама, это я.

Дверь окончательно открылась, и Кристи-Линн окутала вонь застоявшегося табачного дыма.

– Господи, что…

– Я приехала тебя проведать.

– Зачем?

Кристи-Линн посмотрела на мать, обескураженная вопросом, но ответа у нее не было.

– Честно говоря, не знаю.

– Ты приехала из Мэна без причины?

– Я теперь живу в Вирджинии. Ты меня пустишь?

Похоже, Шарлен всерьез задумалась, но в конце концов открыла дверь и отошла в сторону. Глаза Кристи-Линн не сразу привыкли к полумраку, но постепенно она рассмотрела маленькую гостиную, еще более крошечную кухню и обеденный уголок. Старая разношерстная мебель, диван, накрытый выцветшим оранжевым покрывалом. Возле окна висел вентилятор, гоняя по тесному помещению липкий воздух.

В переполненной стеклянной пепельнице дымилась сигарета. Шарлен прошла мимо Кристи-Линн, потушила окурок, смахнула со стола пивную банку и выключила телевизор. Взгляд матери тревожно метался, словно она рассматривала обстановку глазами своей дочери, и на одно ужасное мгновение Кристи-Линн вспомнила день, когда она привела домой бедную Линду Нили.

– Я как раз сделала чай, – неловко пробормотала Шарлен. – Сейчас налью.

Кристи-Линн последовала за ней на кухню, где пахло пивом и испорченной едой. Кристи-Линн старалась не считать пустые банки из-под пива, лежащие в раковине вперемешку со вчерашней посудой. Девять банок.

– Тут не только мои, – сказала Шарлен, проследив за взглядом дочери. – Некоторые – Роджера. Я бы убралась, если бы знала, что ты приедешь.

– Прости, – извинилась Кристи-Линн, оторвав глаза от раковины, а потом от переполненного мусорного ведра в углу. – Я не нашла твоего номера.

– Ты же знаешь, я не переношу телефоны.

«Ага. Особенно когда звонят коллекторы».

– Кто такой Роджер?

– Мой… Мы вместе живем. Уже два года. Работает на деревообрабатывающем заводе в Равенеле. – Она протянула Кристи-Линн стакан чая. – Он… надежный.

Кристи-Линн подняла брови. Два года. И с работой. На ее памяти такое было впервые, так что, возможно, по стандартам ее матери он действительно надежный. Но Кристи-Линн предпочла не озвучивать свои мысли.

Шарлен серьезно посмотрела на нее.

– Зачем ты приехала, Кристи-Линн? Спустя столько лет?

– Ты моя мать, – холодно ответила Кристи-Линн.

Шарлен фыркнула