Твой рай - Джехи Лим

Симен подумала, что «Лагерь девять» похож на текущую реку. Она была одной из немногих первых иммигрантов, так и не покинувших лагерь. Рабочие, получившие лучшие должности, один за другим разъезжались кто куда, а на освободившиеся места приходили новые люди. И так, точно река, текущая без остановки, лагерь всегда казался ей живым. Не то чтобы Симен сама не думала об отъезде в Гонолулу, но здоровье ее уже было не то, что раньше. Именно поэтому мысль о поездке в новое место утомляла. Стелла поселилась на материке, а у Чохе родится ребенок. Симен было спокойно, как будто все встало на свои места.

Она шла со счастливым сердцем, вдыхая запах горящего сахарного тростника. Это был комфортный и ленивый день. Она ездила в Гонолулу ненадолго, уже через несколько дней мчалась обратно, потому что начинала тосковать по этому запаху. Сердце ее трепетало при мысли о том, что осенью она сможет увидеться со своим внуком Марком-Сынвоном. Этого ребенка она отринула своими собственными руками, чтобы защитить дочь, но нанесла ей только более глубокую рану. Тогда дочь была для нее важнее внука. И она не жалела о сделанном.

Не имело значения, о чем беспокоился господин Ко. Симен чувствовала, что живет хорошо. Она положила кусочек манапуа в рот. Подняла голову и взглянула на небо: оно сегодня было необычайно синего цвета. С горы дул приятный ветер. Симен снова глубоко вздохнула. Пока она шла домой, до носа доносился слабый запах горящего тростника. Запах рая на Земле.

Хонсок выглядел взволнованным, когда встретился с Джуди в китайском квартале. Девушка редко принимала предложения Хонсока о свидании, но на сей раз почему-то сделала это. Формально они встретились впервые после танцевальной вечеринки. Смотря вместе фильм и поедая димсам на обед, эти двое выглядели так же мило, как и любая другая парочка. Они шли по улице, заполненной овощными и рыбными магазинами. Ветер нес по городу рыбный запах с моря, из гавани Гонолулу. Когда Хонсок спросил, где лучше всего встретиться, Джуди предложила китайский квартал, потому что туда ходило много автобусов.

– Всю неделю мы принимаем холодный душ, а по субботам утром разжигаем во дворе огонь, греем воду и принимаем ванну. Ощущения классные.

– Ага. В нашем общежитии тоже так. Сначала моются младшие студенты, а затем старшие. И если молока мало, старшекурсники не пьют его сами, а отдают нам.

– Все в точности как у нас.

Хонсок поддакивал: Джуди говорила о знакомых ему вещах.

– У вас в общежитии проходят акции по сбору средств в фонды?

– Да. После занятий я крою и шью одежду. Эти вещи предназначаются фондам, и дважды в год мы проводим мероприятия по сбору средств. Когда я думаю о том, что вещи, в которые я вложила душу, продают, а средства отправляют в фонд… Я чувствую, что стала частью чего-то важного, – сказала Джуди с высоко поднятой головой, будто перед ней стояла великая цель.

– Вот такой же я тебя впервые увидел.

– Правда? И с тех пор ты вынашивал свои тайные планы на меня?

– Нет… Я просто… Просто смотрел. Это что, преступление?

Джуди с улыбкой закатила глаза:

– Прощаю. Сегодня у меня такое отличное настроение!

– Ты теперь умеешь готовить и шить, так что можешь уже и замуж собираться…

Прежде чем Хонсок успел договорить, Джуди ущипнула его за предплечье. Хонсок мужественно перенес боль.

– И для кого это мне нужно готовить и шить?

Джуди произнесла это таким тоном, будто ее не интересовали подобные вещи. Она решительно шагала вперед, но Хонсок остановил ее, как будто хотел о чем-то спросить. Пытаясь скрыть, насколько для него это важно, он посмотрел прямо в глаза девушке:

– Ты действительно собираешься поступать в университет на материке, когда закончишь учебу здесь?

– А ты что, хочешь посоветовать мне провести остаток жизни на этом душном острове? – Джуди надула губы.

– Ты вернешься?

Девушка на мгновение задержалась с ответом, потому что ее беспокоило серьезное выражение лица Хонсока. Автобус, на который должна была сесть Джуди, прибыл. Она повернулась к автобусу, и Хонсок схватил Джуди за запястье, пытаясь получить ответ.

– Может, тебе просто стоит поехать вместе со мной? – громко спросила Джуди, вырвалась и запрыгнула в авобус.

Потеряв дар речи от неожиданного вопроса, Хонсок так и стоял в ступоре, пока автобус отъезжал. И еще долго стоял.

До выпускного оставалось несколько дней. Немало корейских студентов собирались покинуть Пхова после окончания учебы. В глубине души Хонсок тоже хотел поехать на материк. Ему хотелось еще раз ощутить необъятность континента, которую он почувствовал, когда добирался вместе с Сангхаком в Шанхай через Сан-Франциско. Канхи также была бы только рада, если бы он смог поступить в университет на материке. Тем не менее ни слова на эту тему не вылетало из его рта до сих пор.

Хонсок взмахнул рукой в надежде, что Джуди его увидит.

Даже усевшись в автобус, Джуди смотрела на него. Все это время, пока автобус отъезжал от остановки, он так и стоял неподвижно. Джуди задала вопрос, и Хонсок не нашел ответа. И теперь, когда она думала об этом, ей казалось, что вопрос был задан неверно.

Джуди вспомнила лицо своей матери, которую давно не видела, и почувствовала себя подавленно. После долгого перерыва Джуди все же решила отправиться в общину и встретиться с матерью, но та сильно изменилась. Ее волосы были тусклыми, а глаза наполнены слезами. Джуди осознала, что она больше никогда не увидит ту маму, которая всегда кокетливо одевалась. Рабочая форма, то ли мужская, то ли женская, была грязной от пота и пыли.

– И как тебе такая жизнь? Оно стоило того?

Наен некоторое время молчала, не зная, с чего начать. Это был смелый вопрос, но честный. Вопрос, полный обиды и жалости.

– Ну… Сейчас я работаю на мебельной фабрике.

Когда не возникло спроса на древесный уголь, на замену пришло изготовление мебели. Ни женщины, ни мужчины в общине не обладали специальными навыками в этом деле. Тем не менее в сложившейся ситуации полагаться на производство угля было нельзя. Даже ежемесячные выплаты в банк по кредиту на покупку земли для общины были обременительными. Наен жалела, что продала дом и переехала сюда, но было уже слишком поздно.

В дни, когда