Моя мать прокляла мое имя - Анамели Сальгадо Рейес

– Buenas noches. – Кайо подскакивает к Ангустиас, намереваясь поцеловать ее в щеку. Ангустиас уворачивается, но берет себя в руки, вспоминая о хороших манерах.

– Buenas noches, – холодно здоровается она и пристально смотрит на Фелиситас в надежде добиться от нее объяснений.

– Я пригласила Кайо на ужин, – сообщает Фелиситас и прижимает руки к животу, подсвечивая темно-синее облако, свидетельствующее о том, что она волнуется.

– Да, – подхватывает Кайо и с гордым видом встает рядом с аккуратно выставленными на столе контейнерами. – Фелиситас рассказала мне обо всех твоих любимых блюдах. Я их принес. Все приготовил сам. Садись, пожалуйста, попробуй. – Он пытается взять Ангустиас за руку, чтобы отвести к столу, но она вырывается.

– Спасибо, я уже поела. Фелиситас?

– Что?

– Все-таки что тут у вас происходит?

– Ну, я столько слышала о Кайо, – мямлит Фелиситас и нервно облизывает губы. – Я просто хотела сама с ним поговорить, понять, что в нем такого особенного.

– Ты знал, что она дома одна? – обращается Ангустиас к Кайо, уперев руки в бока, как будто отчитывает непослушного ребенка.

– Да. Я…

– Она сказала, что я не против пригласить тебя в гости?

– Мама, – пытается вмешаться Фелиситас.

– Нет, – признается Кайо. – Не совсем так.

Ангустиас делает шаг навстречу нежданному гостю. Кайо отступает. Его и без того бледное лицо теряет остатки красок.

– Ты считаешь разумным принимать приглашение десятилетнего ребенка, который дома один? – с вызовом спрашивает Ангустиас.

– Мама, давай просто поедим.

– Я… Прости, я, наверное, виноват, – заикаясь, бормочет Кайо.

– Извинения приняты. А теперь, пожалуйста, уходи.

– Но…

– Уходи! – рычит Ангустиас. Она шагает к входной двери и распахивает ее. – Сейчас же.

– Ангустиас… – пытается возразить Кайо, но уже семенит к выходу, словно побитая собака, накрытая облаком страха.

Ангустиас больше не чувствует себя великаном. Наоборот, она кажется себе позорно маленькой – жалким подобием матери, которая слишком надолго оставила своего ребенка одного. И ради чего? Ради свидания? Фальшивого свидания, которое она спланировала, потому что позволила друзьям своей матери забраться к ней в голову и занять все ее мысли. Грейс превратил ее непонятно в кого. Она должна положить этому конец. Завтра утром они отправятся в какой-нибудь другой город, где им не будут угрожать ни Кайо, ни его мать, ни все эти ненормальные друзья Ольвидо.

Завтра.

Завтра.

Глава 53

Фелиситас

Сердце Фелиситас снова и снова делает сальто, пытаясь понять, что же оно должно чувствовать. Наверняка вину. Возможно, стыд. Облегчение? Да. План ее бабушки рушится прямо у нее на глазах, как Фелиситас и предполагала. Ольвидо наконец-то оставит эту затею. Она сосредоточится на других вещах – новых рецептах, рассказах о Мексике и о своей жизни до переезда в Америку. Может быть, она даже начнет задавать Фелиситас больше вопросов, и когда они узнают друг друга получше, как и положено бабушке и внучке, Фелиситас наберется смелости спросить ее о том, что она всегда хотела узнать.

Жаль, конечно, что кто-то пострадал. Кайо всего лишь пытался порадовать свою мать. Фелиситас знает, как это бывает трудно. Она ради Ангустиас готова сражаться с демонами. Кайо пришлось встретиться с призраком.

– Значит, она умерла здесь, верно? – спросил он Фелиситас, помогая ей перекладывать еду в его контейнеры.

– Да, – ответила Фелиситас. – Но она не любит, когда о ней говорят, будто ее здесь нет.

– Здесь? Она здесь? В смысле, на этой кухне?

– Да.

Фелиситас указала вилкой куда-то около Кайо, однако он смог увидеть только парящую ложку, перекладывающую рис из кастрюли в пластиковый контейнер. Кайо отскочил назад, обрызгав соусом рубашку.

– Не переживайте, – успокоила его Фелиситас, заметив, что волосы у него на руках встали дыбом. – Она только ко мне придирается.

Вообще-то если ей и следовало его о ком-то предупредить, то о своей маме. Фелиситас слишком привыкла слушаться Ольвидо, живя в ее доме, как в своем собственном. Она забыла, кто здесь настоящая хозяйка, вполне живая.

– С тобой все хорошо? – озабоченно спрашивает Ангустиас, когда они наконец остаются одни. – Он что-то тебе сделал?

Фелиситас мотает головой.

– Это я его пригласила, – уверяет она. – Честное слово. Я хотела, чтобы вы поговорили.

Обеспокоенность на лице Ангустиас сменяется жесткостью. Сжатые челюсти. Яростный взгляд. Она похожа на Ольвидо в момент их первой встречи.

– Зачем? – шипит она. – Я же говорила тебе, что обо всем этом думаю.

– Ну прости, – искренне извиняется Фелиситас.

– Для меня это унизительно!

Фелиситас хмурится:

– Почему? Из-за того, как ты себя вела? Ты сама себя унизила. Не нужно было кричать.

– Дело не в этом. Зачем ты позвала этого человека?

– Все, что тебе нужно было сделать, это сесть и поесть с ним, и все бы закончилось. Вот так. – Фелиситас решительно подходит к столу, срывает крышку с контейнера, зачерпывает нопаль пальцами и неуклюже запихивает себе в рот. Мелкое зернышко попадает ей в горло. – Видишь? – продолжает Фелиситас, откашлявшись. – Разве это так сложно?

– Что бы закончилось?! – кричит Ангустиас. – Зачем ты его сюда пригласила? Почему никто меня не слушает? Почему никому нет дела до того, чего хочу я?

– Бабушка мне велела, – вырывается у Фелиситас, и она охает, потрясенная собственным признанием. Тут же следует второй вздох, гораздо более радостный и приятный. Правда приносит удивительное ощущение легкости, спокойствия и свободы. Фелиситас кажется, что она может взлететь в ночное небо и дотянуться до луны. Чтобы удержаться, она подходит к матери и обнимает ее, их близость согревает ей сердце.

Ангустиас застывает:

– Что?

– Бабушка мне велела, – повторяет Фелиситас, отстраняясь, и смотрит на мать снизу вверх. – Я вижу ее призрак. Она здесь.

Ангустиас не поворачивается туда, куда показывает Фелиситас. Она не отводит глаз от дочери и разочарованно качает головой:

– Я не понимаю, что с тобой происходит. Ты ведешь себя странно, а теперь еще и эти ужасные выдумки. Зачем? Что случилось? Поговори со мной.

Фелиситас делает шаг назад.

– Это не выдумки.

– Фелиситас, просто скажи мне правду, – умоляет Ангустиас, опускаясь на одно колено. – Что бы ни происходило, что бы ты ни чувствовала, просто скажи мне правду. Я могу помочь.

– Это не выдумки. Дух бабушки здесь. Смотри. – Фелиситас поворачивается к Ольвидо: – Скажи что-нибудь, что только ты знаешь о маме.

– Мы уезжаем из Грейс, – объявляет Ангустиас, прежде чем Ольвидо успевает ответить. – Завтра же.

– Что? – хором вскрикивают Фелиситас и Ольвидо. – Нет!

– Да. Решено окончательно.

– Что изменится, если мы уедем?! – пронзительно кричит Фелиситас. Она снова чувствует себя вдвое тяжелее. Ей уже