Его последние дни - Рагим Эльдар оглы Джафаров

— А почему вы его не выводите из психоза? Ну, шоком, фармой, не важно. Привели в себя, а потом уже лечение.

— Так проблема не в том, что он в психозе, а в том, что он лечиться не хочет. Он приходит в себя, рано или поздно. Слушает меня, кивает, все понимает, а лечиться отказывается.

— Почему? — удивился Костя.

— Ну сам-то подумай. — Даниил посмотрел на интерна, и тот отвел взгляд.

— Понятно.

— Нет, не понятно. Почему ты не хочешь этого вслух говорить?

— Потому что не хочет окончательно потерять сына, — закатил глаза интерн.

— И что у тебя вызывает такую реакцию?

Костя пожевал губы, раздумывая, что ответить. Даниил смотрел на него, не отрывая взгляд.

— Ну а чего вы банальные вопросы задаете, я же не дурак!

— Нет, не дурак. А что не так с банальными вопросами? Еще один задам. С чего у тебя так отношение к больному поменялось?

— Да не поменялось оно, — пожал плечами Костя.

— Правда? — усмехнулся Даниил.

— Может, и поменялось, но это нормально. Я думал, что он…

— Жертва, ты хотел сказать?

— Нет, не так я хотел. В любом случае мне казалось, что он человек, пострадавший от отца-тирана, а он, как выясняется, и есть тиран. Неудивительно, что его сын покончил жизнь самоубийством.

— А что ты про это знаешь? — поинтересовался Даниил.

— Ну он же создал идеальную среду для того, чтобы у сына возникли суицидальные мысли. Вообще странно, что он так долго протянул.

— Я правильно понимаю, что ты делаешь выводы по книге, которую написал душевнобольной? — поинтересовался Даниил.

— Ну… Анамнез же вы мне не показываете!

— И правильно делаю, судя по всему. Да и зачем? У тебя уже есть свое мнение и, вероятно, стратегия лечения. Ты что-то знаешь об обстоятельствах самоубийства его сына?

— Нет, — вынужден был признаться Костя. — Но мне сложно поверить, что это не связано с таким детством.

— Каким? — уточнил Даниил.

— Ну вы же читали! — Костя постучал пальцем по тексту.

— Читал. Давай тогда сверим, что я вынес оттуда, а что ты.

— Отец с ПТСР пытался воспитать из сына какого-то универсального солдата. Причем любыми средствами. Изуродовал психику сына, и он в конечном счете покончил с собой.

— С чего ты решил, что все, что написано в этом тексте, — правда?

— Ну, других источников у меня нет, — заметил Костя. — Надо же мне на что-то опираться.

— Но уж не на слова душевнобольного. Ты, пожалуйста, учитывай, что текст написал не сын. А отец, считающий себя сыном. И он отражает не реальные мысли и отношение сына к отцу, а то, как себе это представляет отец. Понимаешь?

Костя вынужден был кивнуть, но все-таки нашел что возразить:

— Но факты-то остаются.

— И давай посмотрим на них. Откуда бы отец знал, что сын стоял у двери его спальни с ножом? В третьем томе это было?

— Было. Ну… Это, может, и выдумано…

— Откуда отец знал про эпизод в армии?

— Хм… — Костя смутился, но снова нашелся. — А, ну так там же и написано, что они это обсуждали за столом.

— А могли они обсуждать и эпизод с ножом?

— Эм-м… Ну, наверное…

— Уровень отношений понимаешь, в котором отец и сын обсуждают такое?

— Подождите, ну а вот его пассаж про детей? — вспомнил Костя. — Разве это не говорит о том, что…

— О том, что он сожалеет, а еще о том, что понимает, почему у него нет внуков. И даже разделяет позицию сына в этом смысле, — перебил Даниил. — И если уж мы играем в интерпретации текста, то надо исходить не из собственного мировосприятия.

Костя снова посмотрел на текст и подвинул его поближе к себе. Стал пролистывать, как бы ища, за что зацепиться.

— Человек пришел сюда за помощью, — продолжил Даниил. — А как ты будешь помогать тому, кого презираешь? Думаешь, он не почувствует? Ты либо научись сострадать ему, либо не подходи даже к этому пациенту.

— Если всем сострадать, с ума сойти можно.

— А зачем тогда становиться врачом? — удивился Даниил. — Бабла заработать? Ну, есть и попроще способы.

— Ладно, да, — сдался Костя. — Это был неожиданный поворот, и я немножко переборщил. А что там на самом деле с самоубийством, почему его сын покончил с собой?

— Не знаю. — Даниил отвернулся от интерна, надеясь все-таки заняться работой. — Это и не важно.

— Почему же не важно?! — ухватился за слово Костя. — Может, он написал в предсмертной записке «во всем винить моего отца»?!

— Не написал. Не было никакой записки. Но я, конечно, уточнял все известные детали с его сыном…

— Каким сыном? — перебил Костя. — Он же покончил жизнь самоубийством!

— Ты до двух считать умеешь? — поинтересовался Даниил.

— Ну, — насупился тот.

— Ну вот у нашего героя два сына.

Костя только ругнулся, но не выдержал и все-таки спросил:

— А он второго сына узнает в психозе?

— Нет, — вздохнул Даниил. — Ну, то есть не совсем. Братом считает. Все логично, в этом смысле.

— Интересно, что по этому поводу думает сын, — покачал головой Костя.

Даниил наконец-то услышал в его голосе хоть какие-то чувства. Интерн еще не умеет наглухо закрываться от всего. К счастью.

— Сын его сюда и отправляет каждый раз. Предлагает написать книгу про дурку,