По ком звонит колокол - Эрнест Хемингуэй

Это словно карусель, думал Роберт Джордан. Но не такаякарусель, которая кружится быстро под звуки шарманки и детишки сидят верхом набычках с вызолоченными рогами, а рядом кольца, которые нужно ловить на палку, исиние, подсвеченные газовыми фонарями сумерки на Авеню-дю-Мэн, и лотки сжареной рыбой, и вертящееся колесо счастья, где кожаные язычки хлопают постолбикам с номерами, и тут же сложены пирамидой пакетики пиленого сахару дляпризов. Нет, это вовсе не такая карусель, хотя эти люди в своем ожидании оченьпохожи на тех мужчин в кепках и женщин в вязаных свитерах, с блестящими в светефонарей волосами, что стоят у колеса счастья и ждут, когда оно остановится. Да,люди такие же. Но колесо другое. Это вертикальное колесо, и на нем движешьсявверх и вниз.

Два оборота оно уже сделало. Это большое колесо,установленное под прямым углом к земле, и когда его пускают, оно делает одиноборот и, вернувшись в исходное положение, останавливается. Вместе с нимописываешь круг и ты и тоже останавливаешься, вернувшись к исходной точке. Дажепризов нет, подумал он, и кому охота кататься на таком колесе! А всякий разсадишься и делаешь круг, хоть и не собирался. Оборот только один; один большой,долгий круг — сначала вверх, потом вниз, и опять возвращаешься к исходной точке.Вот и сейчас мы вернулись к исходной точке, подумал он. Вернулись, ничего неразрешив.

В пещере было тепло, ветер снаружи улегся. Роберт Джордансидел за столом, раскрыв перед собой записную книжку, и набрасывал планминирования моста. Он начертил три схемы, выписал формулы, изобразил при помощидвух рисунков всю технику взрыва предельно просто и наглядно, так, чтобыАнсельмо мог один довершить дело, если бы во время операции что-нибудьслучилось с ним самим. Закончив все чертежи, он стал проверять их еще раз.

Мария сидела рядом и через плечо смотрела на его работу. Онзнал, что Пабло сидит напротив и остальные тоже здесь, разговаривают и играют вкарты; он вдыхал воздух пещеры, в котором запах кухни и пищи сменился дымнымчадом и запахом мужчин — табак, винный перегар и кислый дух застарелого пота, —а когда Мария, следя за его карандашом, положила на стол руку, он взял ее,поднес к лицу и вдохнул свежий запах воды и простого мыла, исходивший от неепосле мытья посуды. Потом он опустил руку Марии и снова взялся за работу, неглядя на девушку и потому не видя, как она покраснела. Она оставила руку настоле, рядом с его рукой, но он ее больше не трогал.

Когда с техникой взрыва было покончено, он перевернул листоки стал писать боевой приказ. Мысль его работала быстро и четко, и то, что онписал, нравилось ему. Он исписал две странички, потом внимательно перечитал их.

Как будто все, сказал он себе. Все совершенно ясно, и,кажется, я ничего не упустил. Оба поста будут уничтожены, а мост взорвансогласно приказу Гольца, и это все, за что я отвечаю. А в эту историю с Пабломне вовсе не следовало ввязываться, но какой-нибудь выход и тут найдется. БудетПабло или не будет Пабло, мне, в конце концов, все равно. Но я не намерен лезтьна это колесо в третий раз. Два раза я на него садился, и два раза оно делалополный оборот и возвращалось к исходной точке, и больше я на него не сяду.

Он закрыл записную книжку и оглянулся на Марию.