Вчера-позавчера - Шмуэль Агнон

3

Прополз пес на брюхе несколько шагов, проверяя, какой именно дорогой пойти туда. В конце концов встал на лапы и отправился к месту назначения. Тем временем стало вечереть, и поднялся муэдзин на конек крыши, и прокричал свое. Услышали арабы, и оставили свои дела, и очистили себе место. Вымыли руки и ноги, и прополоскали рты, и провели водой по лбу и волосам, и обратили свои лица к югу. И подняли руки, и произнесли что-то, и поднялись, и сели на кончики пяток, и выпрямились, и воздели руки кверху. Солнце село, и высыпали звезды и заполнили небеса, и каждая звезда сверкала, как капля дождя. Взглянул пес на небо и сказал: «Небо, небо! Если бы ты было рекой, а звезды твои каплями воды, не должен был бы бедолага этот таскать свои обессиленные ноги в поисках воды». Потом опустил он морду к земле и нашел углубление для ночевки. Обошел его несколько раз, и убедился, что нет там змей, и залез туда. Одолел его сон, и он задремал. Привиделась ему большая река, и множество ручьев вытекает из нее. Сложил он свой язык и сделал из него нечто вроде ложки. Только он собрался напиться, поднялась вода и убежала.

Стал он тут ноги свои торопить:

«Эй! Выкресты! Бегите во всю прыть!

Разве не знаете, не понимаете, как я спешу?

Бегите по пути, что я укажу, и делайте то,

что я вам скажу!

Что вы там шепчетесь, подлый народ?

Чтобы всех вас побрал черт!»

Напряглись его ноги, подобно стреле лука,

И подобно птице, разрывающей силков муку,

Так они поспешили и так помчались!

И он сам тоже побежал, как газель.

То бежал, то скакал, как олень.

И так он мчался с бешеной скоростью, как

угорелый.

Ни на миг не сворачивая ни направо и ни налево.

И вывалился у него язык, так он бежит.

Губы пересохли, и в горле хрипит.

А вода шумит и шумит.

Но нет ничего, как он ни глядит.

Ушли воды туда, откуда взялись.

Померкло у него в глазах, и ноги отнялись.

Свалился он и закрыл глаза. Увидел, что вода все прибывает, и все пространство вокруг наполняется водой, и между ним и водой расстояние не больше двух, трех бросков. Собрал он все свои силы и направился навстречу воде. Отказали ему ноги и опрокинули его. Разозлился он, и укусил свои ноги, и заорал на них, чтобы те встали, а если нет, не оставит он от них ничего и раздавит, как лепешку навоза.

Были ноги его изранены и не могли стоять.

Тогда стал он прыгать, как курица,

И как лягушка скакать,

И извиваться, как змея,

И бросаться вперед, как стрела,

И катиться, как козел отпущения.

Вдруг он понял, что нет тут воды, а есть только миражи, вроде источников с водой и рек, которые встают перед человеком в пустыне. Бросился на землю и сказал: «Дураком был тот, кто верил своим глазам. Теперь, даже если предстанут перед нами четыре главные реки мира, не сдвинемся мы с места». Осмотрел свои ноги, и зализал их раны, и извинился перед ними, и пообещал привести их в одну из лощин под «Бецалелем», на которой растут целебные травы. Он еще возится со своими ногами, как вдруг видит перед собой водный поток. Напрягся и прыгнул в него. А поток тот зеркалом был, вроде тех, что висят в парикмахерских. И когда он бросился в него — ударился, и поранился, и переломал себе ребра. Утром был пес поражен: что это, ведь всю ночь он лежал, почему же кости его переломаны? Пытался он расслабиться и не мог. Вытягивал свои ноги, и не вытягивались они. Закрылись его глаза, и задремал он снова. Увидел во сне, что бежит, как бежал всю ночь, только ночью он бежал вслед за водой, а теперь бежал и не знал, куда бежит. Похоже было, что двойник того же сна приснился ему, а может, какой-то другой сон. Проснулся он и залаял, залаял и проснулся. Высунул язык и осмотрелся кругом. Потом приподнялся и пошел туда, куда собирался пойти, то есть к домам Урии Штайна, где миква — есть, а собак — нету. И ему повезло, что не попался ему навстречу еврей и не увидел надпись на нем. Потом попалась ему навстречу компания хасидов. И ему повезло, что они не заметили его; возвращались они с праздничного застолья, и перебрали малость, и были озабочены проблемой, куда поставить ноги, не поскользнуться бы и не свалиться в ямы и канавы. Потом попался ему навстречу старик. И ему повезло, что тот старик слепой был. Потом попался ему навстречу молодой человек. И ему повезло, что тот молодой человек считал, что не надо ни на что смотреть в этом мире. Потом попалась ему навстречу госпожа одна, еврейка. И ему повезло, что не умела она читать без огласовок. Когда он увидел, что никто ничего не говорит ему, вообразил, что исчез его порок и больше нечего ему бояться. Задрал нос, как будто весь мир теперь полюбил его.

4

Идет себе пес горделиво

И тешит себя терпеливо

Мыслями о доброте своей

И о злодействе дурных людей.

То подпрыгивает, то шагает,

И высокопарные стихи слагает:

«Ой вы, блохи, мамзеры[66],

Проклятие на проклятье.

Вы терзали мою душу, словно заклятьем.

С вечера до вечера вы рты не закрывали.

Притуплялись ваши зубы — у волка занимали.

Вот я предрекаю вам, что вас ждет:

Будущее ваше горькое, как полынь и отрава.

И потонете вы в пучине вод,

Как войско фараона, стан египетской державы.

А ты, ой, ты, вошь, по мне ползущая,

Жрущая даром и мою кровь сосущая.

Чтобы я был так жив, от головы до хвоста.

Клянусь, еще солнце не взойдет,

Как не останется от тебя и следа.

А вы, ангелы смерти, комары!

Спасайтесь от беспощадной моей метлы!

За кровь, которую вы выпивали.

За то, что в падаль меня превращали,

Я вас изгоняю навсегда.

И не спасетесь вы никогда!

А ты, куча блевотины и кал!

Чтобы гнали меня, ты меня оклеветал!

Вот я возвысился над тобой.

И над гордыней твоей пустой.

И завтра, в этот же час — так будет:

Место, где ты жил, тебя забудет.

Слов своих не трачу впустую я.

Моим врагам и ненавистникам — месть и война!»

И так он излагал свои мысли сам себе

В возвышенных словах,

Как поэты пишут с воодушевлением

И оптимизмом в своих стихах.

И если можно так сказать, он блеск на себя навел,

И вскочил, и к микве пошел.

Сладок оптимизм для тела и для души,

Но последствия его — горечь и грязь… ой… нехороши!

И как только почуял он запах воды,

То протянул свои лапы с радостным лаем.