Повороты судьбы - Эми Сью Натан

Буп подумала о Ханне. Отсутствие новостей означало, что они с Кларком разговаривали – что они общались.

Все становилось на свои места.

Теперь Буп оставалось только пережить конкурс красоты.

* * *

На следующий день Натали отрепетировала свою приветственную речь и ещё раз прошлась по расписанию. Джорджия запланировала свой день с Шарлоттой и Поппи (девочками из «Лайтхауса», как называла их Буп), чтобы они могли сидеть вместе в зрительном зале. Морин все ещё оставалась в центре реабилитации, и они обещали показать ей фотографии.

Последний раз, когда дом гудел разговорами о конкурсе «Мисс Саут-Хейвен», Буп могла похвастаться двадцатичетырехдюймовой талией и расхаживала из комнаты в комнату с книгой на голове. Звуки и все, что она видела в доме, служили для Буп вдохновением, особенно Пайпер, которая была милой и вежливой, и не только для подростка. Буп понимала, что девочка была счастлива остаться в Саут-Хейвене и иметь свою собственную комнату. Буп дала ей ключ, хотя она никогда не запирала дверь. Буп надеялась, этот жест покажет Пайпер, что теперь этот дом стал ее домом.

Они с Джорджией накрыли стол для ужина, который заказали в «Восхитительном Будде».

Буп прислонилась к кухонной стойке. Она была счастлива. Когда в последний раз дом кипел такой же неутомимой энергией, как в ее детстве? Она закрыла глаза и откинулась назад, как будто так могла запомнить не только голоса, но и сохранить чувства, которые испытывала от присутствия в доме такого количества народа.

– Вы готовы к завтрашнему дню? – спросила Натали, наливая воду в стаканы.

Буп открыла глаза.

– Это зависит от обстоятельств, – ответила она. – Мне ведь не придется ничего говорить?

– Нет, но я хотела бы представить вас, как «Мисс Саут-Хейвен пятьдесят первого года». И я подумала, что, возможно, вы захотите надеть свою ленту, чтобы мы могли сделать хорошую фотографию.

– Ты можешь представить меня, но насчет ленты я не уверена. В общем-то дни конкурсов для меня остались далеко позади, и ленты больше не в моем стиле.

– Уже нет, – сказала Пайпер. Устами подростков.

* * *

Позже Буп вышла на крыльцо, чтобы полюбоваться закатом, и нашла Пайпер, сидящую в одиночестве, как обычно делают подростки. Буп не спросила, где Натали, чтобы Пайпер не подумала, что ее присутствия недостаточно. Она не поинтересовалась, в чем дело или что случилось. Буп просто улыбнулась, и Пайпер улыбнулась в ответ.

Они молча сидели в креслах. Составить кому-то компанию можно было и без слов. Буп это устраивало, поскольку слова не умолкали в ее голове. Она победила в конкурсе красоты. Что подумала бы об этом современная публика? Не было никаких фотографий, чтобы показать, как она выглядела в тот день – поверили бы они в это?

– Миссис Пек, – произнесла Пайпер. – Могу я вас кое о чем спросить?

– Я бы предпочла, чтобы ты называла меня Буп, как и все остальные.

Пайпер пожала плечами.

– Когда тебе будет удобно, просто перейди на Буп, ладно? И если не хочешь, ничего страшного. Прости, я влезла со своими наставлениями. О чем ты хотела меня спросить?

– Могу я взглянуть на вашу ленту «Мисс Саут-Хейвен»? Я без ума от винтажных вещей.

Буп улыбнулась модному термину, означавшему просто-напросто «старый». Она так и не развернула ленту. Эта ткань впитала в себя ее утраченные мечты. Что могло бы произойти, если бы она посмотрела на нее или даже примерила?

– Пойдем со мной наверх.

* * *

Буп протянула Пайпер ленту, все еще завернутую в оберточную бумагу. С энтузиазмом ребенка, получившего подарок на день рождения, Пайпер развернула бумагу и приподняла конец ленты, которая волнами покатилась на пол.

Ханна была права: лента выглядела как новая – отливающий глянцем розовый с мягкими черными буквами и белой алтасной отделкой.

– Наденьте ее, – предложила Пайпер.

Пайпер не нужно было становиться свидетелем прошлых ошибок Буп. Девочка знала лишь то, что давным-давно, и не так уж далеко отсюда, Буп выиграла конкурс красоты. Именно этот конкурс красоты. Она опустила голову, и Пайпер перекинула через нее ленту, уложив ее на правое плечо и на грудь, затем на левое бедро. Ткань все еще была такой же мягкой, как и много лет назад.

Пайпер отступила назад.

– Это, должно быть, навевает множество хороших воспоминаний.

Буп выбросила из головы последствия того дня.

– Полагаю, что так, – ответила она. – А ты знала, что наши параметры зачитывали вслух?

– Не может быть, – удивилась Пайпер.

– Может. Это был конкурс красоты – традиция города.

– Тогда почему его перестали проводить?

– Потому что я все испортила.

– Как могла одна девушка испортить конкурс красоты для целого города?

Буп никогда не задумывалась о том, какой властью обладали бабушка и Зейде над обществом Саут-Хейвена. Они отняли конкурс не только у нее, но и у всех остальных.

– Мои бабушка и дедушка не хотели вспоминать о том, как я их опозорила. В тот день я вроде как наломала дров – убежала со сцены, и меня вырвало.

– Без обид, – сказала Пайпер. – Но мне кажется, это было немного эгоистичным с их стороны. Могу поспорить, что для вас случившееся было намного хуже, чем для них. Верно?

Буп улыбнулась проницательности Пайпер.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень мудрая?

– Я все пытаюсь доказать это маме.

Буп захохотала, разгладив ленту и пробежав пальцами по вышитым буквам. Она никогда не видела себя «Мисс Саут-Хейвен». Ни в зеркале, ни на фотографии, до тех пор, пока Натали не показала ей тот снимок. Буп направилась в угол своей спальни и посмотрелась в напольное зеркало.

Пожилая дама с лентой королевы красоты – вот что увидела Буп. Затем она вздрогнула, мельком заметив позади себя Бетти: кудри цвета карамели, красные губы, яркие глаза и улыбка, которая демонстрировала надежды и мечты, не омраченные разочарованием, сердечной болью или горем. Буп обернулась, чтобы взглянуть поближе, но Бетти исчезла.

Хотя, может быть, ей и не нужно было исчезать.

Глава 27

Буп

Буп уставилась в зал, полный зрителей. О чем она только думала? Как могла позволить Натали втянуть ее в это? Зал был полон родителей участниц конкурса, которые хотели увидеть, как их дочери выиграли приз, диадему и чек. Кем, черт побери, она была, чтобы сидеть на этой сцене, не говоря уже о том, чтобы нацепить себе на грудь свой древний