Повороты судьбы - Эми Сью Натан

Но ей нужно было это сделать. Ради Бетти. Ради нее самой. Ради того, что было и чего не было, и ради того, что могло бы быть.

Буп вздрогнула, повернулась.

Даже спустя столько лет он по-прежнему выглядел, как Уильям Холден.

* * *

Даже на расстоянии голубые глаза Эйба пронзили ее, коснувшись самого сердца. Они были не обычного голубого цвета – ничто в Эйбе не было обычным, – а особого оттенка синего, напоминавшего цвет озера ранним утром. Она задрожала, и ее сердце заколотилось от страха и волнения. Буп узнала этот стук. Так билось сердце Бетти в юности, хотя десятки лет назад она старательно пыталась стереть этот звук из памяти. Теперь он раздавался громко и уверенно. Сердце юной Бетти все это время было частью ее самой. И сейчас оно билось свободно. Эйб был сердцем Бетти, и его близость оживляла ее, вопреки словам, застрявшим в горле, несмотря на грусть, которая задержалась в ее мыслях.

Эйб сдвинул солнцезащитные очки-авиаторы на переносицу, их стиль был одновременно устаревшим и модным. Они подчеркивали его глаза, и сердце Буп затрепетало. Его шевелюра была такой белой, как будто ее обесцветили. Эйб двинулся к Буп. Он улыбнулся, и на щеках появились глубокие ямочки.

– Я узнал бы тебя где угодно, Бетти.

Ее щеки зарделись румянцем. У него был все тот же голос. Нет, он стал даже лучше – низкий и знакомый, но с оттенком хорошо прожитой жизни.

– Никто уже давно не называет меня Бетти.

– Как я должен тебя называть?

С Эйбом она навсегда останется Бетти.

– Я не против быть Бетти.

– Могу я сесть?

Она кивнула.

Эйб сел, оставив между ними одно кресло.

– С чего нам стоит начать?

Буп всегда думала о разговоре с Эйбом, которого она знала, а не со стариком Эйбом. Она представляла его таким, каким видела в последний раз, уезжающим прочь. Он больше не был тем мальчиком. Но он знал, что тот мальчик сделал.

– Возможно, ты мог бы рассказать мне, почему не звонил, не писал или не вернулся к Штернам тем летом. Пусть даже для того, чтобы попрощаться.

– Ты ни разу не ответила на мои письма.

Письма? Какие письма? Никаких писем не было. Буп начало трясти.

– Ты никогда не писал мне писем. Все, что я получила от тебя – несколько почтовых открыток.

Эйб покачал головой, когда заговорил:

– Бетти, я писал тебе почти каждый день в течение месяца, просил прощения и все объяснял. Моя мать лишилась рассудка после смерти Аарона. Я не мог ее оставить. Я не вернулся в колледж, но я хотел, чтобы ты отправилась в Барнард. – Эйб опустил глаза, стал смотреть на свои руки, словно переоценивая прожитые годы.

Он не бросал ее.

– Никто не передавал мне никаких писем. О чем в них говорилось? – Ярость закипала в ее словах – что же наделали ее бабушка с дедушкой?

– В них говорилось, что я тебя люблю. Что я хочу, чтобы ты писала мне из Барнарда и рассказывала в своих письмах обо всем. Я просил тебя дождаться меня.

Буп почувствовала головокружение, словно впервые осознав свою потерю.

– Я не могла поехать в Барнард.

– Потому что решила выйти замуж за Марва Пека, о чем твой дедушка с радостью сообщил мне.

– Я не знала, что ты приезжал в тот день.

– Я знал, что они не скажут тебе. Я думал, возможно, Джорджия расскажет, но она не знала о письмах. Когда я уезжал, я понял, что потерял тебя. Я не мог понять, почему ты так быстро вышла замуж. Хотя я помню, что Марв был неравнодушен к тебе.

Буп положила правую руку на левую руку Эйба.

– Я вышла замуж за Марвина… – Она не могла произнести эти слова.

– Почему, Бетти? Чтобы причинить мне боль, поскольку думала, что я оставил тебя?

– Нет, – сказала она. – Потому что я была беременна.

Эйб покачнулся и схватился за сиденье своего кресла, как будто собирался упасть.

– Что ты сказала?

– Я вышла замуж за Марвина, потому что мне нужен был муж. У меня должен был родиться ребенок. Наш ребенок.

Эйб взглянул на живот Буп, как будто пытался представить это, словно желал положить на него руку, нежно и невинно, и почувствовать движение малыша.

– Ребенок? Почему ты мне не сказала?

Забытые страхи сжигали ее изнутри.

– Я пыталась. Мне не позволили. Меня убедили, что тебе все равно. И меня собирались отослать прочь, а потом отнять ребенка. – Буп передернуло при воспоминании о том, как ее собственная мать хотела вырастить ребенка. Что, если бы она согласилась?

– Я бы попросил твоей руки.

Буп ахнула. Ее интуиция была права.

– Я так отчаянно хотела этому верить. – Она отвела взгляд, стыдясь того, что в этот момент желала отказаться от жизни, которую знала, ради той, которой у нее не было.

Эйб коснулся лица Буп и повернул к себе.

– Что случилось с ребенком? – Он сглотнул, откашлялся и посмотрел ей в глаза. – Я не знаком с Ханной, но перекинулся с ней парой слов. Она моя внучка?

Буп увидела слезы, смешанные с надеждой, которая светилась в его глазах, сменив озорной блеск далёкого прошлого.

– Нет. – Она погладила руки Эйба, чтобы смягчить удар, о котором он не подозревал. И успокоиться самой, несмотря на то, что она и так знала это. – Я потеряла нашего ребенка.

Буп никогда не произносила этого вслух. В те времена это считалось просто случайностью, а не тяжёлым испытанием. Она знала, что ее бабушка с дедушкой и даже Марвин испытали облегчение. Ее горе смели, как песок с крыльца.

– Боже, Бетти. – Эйб отвернулся и шмыгнул носом. – Мне жаль.

Она позволила ему несколько мгновений оплакать ребенка, о котором он никогда даже не подозревал. Буп хорошо понимала, как благодаря не родившемуся ребенку в сердце неожиданно появляется брешь. После стольких лет она все еще чувствовала эту боль.

– Но с тобой все было в порядке? – спросил он.

– Не сразу, – ответила она. – Но год спустя у меня родился сын, Стюарт. Не могу представить своей жизни без него.

– Я понимаю, – произнес Эйб. – Но все же. Это было бы что-то, да? Сложись все по-другому.

– Это точно.

Эйб прочистил горло.

– Наверное, это не мое дело, спустя столько лет, но он хорошо с тобой обращался? Ты была счастлива?

Буп подавила неожиданную сдержанность.

– Да, я была счастлива. – Буп улыбнулась Эйбу, глядя ему прямо в глаза. – Бог был благосклонен ко мне. У меня есть сын, две