Легенда об Уленшпигеле - Шарль де Костер

Уленшпигель и Ламме верхом на ослах, которых им дал один из приближенных принца Оранского, Симон Симонсен, ездили всюду, оповещая граждан о черных замыслах кровавого короля и выведывая, нет ли каких-нибудь новостей из Испании.

Переодевшись крестьянами, они продавали овощи и шатались по всем базарам.

Возвращаясь однажды с Брюссельского рынка по Кирпичной набережной, они увидели в окне нижнего этажа одного из каменных домов красивую даму в атласном платье, с румянцем во всю щеку, с высокой грудью и живыми глазами.

– Масла не жалей, – говорила она молоденькой свеженькой кухарке, – я не люблю, когда соус пристает к сковородке.

Уленшпигель заглянул в окно.

– А я люблю всякие соусы, – сказал он, – голодный желудок непривередлив.

Дама обернулась.

– Ты что это, мальчишка, суешь нос в мои кастрюли? – спросила она.

– Ах, прекрасная дама! – воскликнул Уленшпигель. – Если бы вы только согласились немножко постряпать вместе со мной, вы бы удостоверились, какими вкусными блюдами может угостить неведомый странник прелестную домоседку. Ой, как хочется! – прищелкнув языком, добавил он.

– Чего? – спросила она.

– Тебя, – отвечал он.

– Он хорош собой, – сказала барыне кухарка. – Давайте позовем его – он нам расскажет о своих приключениях.

– Да ведь их двое, – заметила дама.

– За другим я поухаживаю, – вызвалась кухарка.

– Да, сударыня, нас двое, – подтвердил Уленшпигель, – я и мой бедный Ламме: на плечах он вам и ста фунтов не потащит, а в животе все пятьсот пронесет – и не охнет, лишь бы это были еда и питье.

– Сын мой, – заговорил Ламме, – не смейся надо мной, горемычным, мне не дешево стоит напитать мою утробу.

– Сегодня это тебе не будет стоить ни лиара, – сказала дама. – Войдите оба!

– А как же наши ослы? – спросил Ламме.

– В конюшне у графа Мегема[155]овса предовольно, – отвечала дама.

Кухарка, бросив печку, побежала отворять ворота, Уленшпигель и Ламме въехали на ослах во двор, и во дворе ослы немедленно заревели.

– Это сигнал к принятию пищи, – заметил Уленшпигель. – Бедные ослики трубят свою радость.

Уленшпигель и Ламме спешились.

– Если бы ты была ослица, приглянулся бы тебе такой осел, как я? – спросил кухарку Уленшпигель.

– Если б я была женщиной, мне бы приглянулся веселый парень, – отвечала кухарка.

– Раз ты не женщина и не ослица, то кто же ты такая? – спросил Ламме.

– Я девушка, – отвечала кухарка, – а девушка – не женщина и не ослица. Понял, толстопузый?

– Не верь ей, – предостерег Ламме Уленшпигель, – она наполовину шлюшка и только наполовину девушка, да и из этой-то половины одна четвертинка равна двум дьяволицам. Ей за шашни уже уготовано место в аду – будет там на тюфячке ублажать Вельзевула.

– Насмешник! – сказала стряпуха. – Твоя грива, как погляжу на тебя, и на тюфяк-то не годится.

– А вот я бы тебя съел со всеми твоими кудряшками, – сказал Уленшпигель.

– Язык без костей! – вмешалась дама. – Неужели ты настолько жаден?