Русский клуб - Владимир Дэс

– Проходи, проходи! Чем богаты, тем и рады.

Глебу было неловко оттого, что он не поцеловал руку, но сделать с собой ничего не мог.

Глеб уже признавался ему раньше, что не может пересилить себя и поцеловать руку мужчине. Владыка объяснял, что целуется не рука, а так выражается любовь к Господу. Глеб кивал, что понимает, но не все священники святы. Глеб часто говорил об этом владыке.

У того был один ответ:

– Ты, друг мой, своим поведением показываешь отношение к Богу, а не к его служителю. Как тот себя ведёт и как служит – это его ответственность перед Богом. Если что не так, он и ответит. Не тебе судить. Думай о себе, о своём поведении, о своих грехах. Человек, осознающий свою греховность, уже наполовину прощён Господом.

Сели за стол. Владыка прочитал «Отче наш» и благословил трапезу.

Настроение было праздничное. Столы ломились от яств. Глеб сам прислал владыке и рыбки белой и красной, и икорки, и буженинки, и колбасок разных.

Владыка, сидя во главе стола, предлагал попробовать то или иное блюдо. Особенно нахваливал малосольные хрусткие огурчики.

– Это не к водке огурчик, а к огурчику водка, – говорил владыка. – Вкус их – с чесночком, с укропчиком, с перчиком, с хреном, со смородиновым и вишнёвым листочками – не передать словами.

И правда, рюмка «горькой» после малосольного огурчика, с запахом мороза, летней прохлады, свежести трав и чистоты русского поля, превращается из отравы в мёд.

Первые тосты были за праздник. Затем за гостей.

Сам митрополит выпил за трапезой только три раза. И на четвёртый перевернул свою серебряную рюмку дном вверх.

Глебу запомнился тост владыки о том, что, зарабатывая, не надо спешить: курочка по зёрнышку клюёт, а потом златы яички несёт. Похоже было, что владыка озабочен будущим зарождающегося класса нового русского «купечества».

После той рождественской трапезы Глеб стал часто бывать у владыки, который, несмотря на занятость, всегда находил время для него, и они подолгу беседовали. И даже один раз вместе ходили на зимнюю рыбалку, на окуньков.

Глеб переживал, что он недостаточно воцерковлённый, и искал это в себе. Говорил, что хочет полюбить Бога, но не знает, где его найти, в каком храме.

На что владыка говорил:

– Чего Бога искать? Вспомни свою мать, которая тебя из себя родила и своей грудью кормила, когда ты был беспомощным комочком, – вот тебе чистое Божественное начало. От него и пляши. Если любишь мать свою, полюбишь и Бога. И придёшь в тот храм, который душе твоей всех ближе.

В резиденции владыки обволакивала атмосфера покоя и откровенности. Незаметно для себя Глеб начинал говорить о каких-то своих проблемах, зачастую незначительных. Владыка слушал внимательно, никогда не перебивал и чаще всего при таких обращениях к нему отвечал: «Терпи, Господь всё управит».

Глеб от этих слов задумывался. И вдруг начинал понимать, что его проблемы действительно суета и пустые житейские хлопоты. А жизнь течёт и продолжается, уверенная в своей нескончаемости, по законам Божьим, по воле Его.

На Крещение к Глебу приехал Паратов, и по совету владыки они отправились на святой источник Серафима Саровского. Тогда это ещё был совсем не оборудованный родник.

Было очень холодно. Добрались до родника – стало совсем морозно. От воды поднимался зимний пар. Водитель даже не выходил из машины.

У источника увидели семью из пяти человек. Папа и мама лет тридцати пяти и трое детей мал мала меньше. Они разделись, накинули на себя белые рубахи и окунулись по три раза в источник. Глеб на эти купания глядел с большим удивлением.

Выйдя из воды и стоя у родника, они прочитали молитву, а затем оделись, перекрестились, поклонились святому источнику и ушли в лес.

Глеб явно был не готов к такому подвигу. Но Паратов так уверенно стал раздеваться, что Глебу стало стыдно за слабоволие и он тоже скинул с себя всю верхнюю одежду. Сергеич со словами «Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!» смело три раза окунулся с головой. Глеб – следом за ним. От такого омовения у него перехватило дыхание, и, как только он выбрался из источника и собрался одеваться, Паратов его пристыдил:

– Только что семья с маленькими детьми прочитала целый акафист Серафиму Саровскому, а ты!

И стал молиться. Когда Сергеич закончил, Глеб уже примёрз ногами к снегу, на котором стоял.

Кое-как оторвав ноги от наста, Глеб оделся быстрее Паратова и юркнул в машину, подумав, что тут же в ней и помрёт. Но, пока они ехали от источника, Глеб стал ощущать радость жизни. Всё тело его ликовало, а душа пела.

Владыка ко всем был добр и внимателен, излучая отеческую любовь к каждому обратившемуся к нему. Никогда не показывал, если у самого что-то болело. Он всегда полностью выстаивал долгие службы. И даже то, что у него часто ныла нога, раненная во время Великой Отечественной войны, никто не замечал.

Под Нижнеокском тогда он прошёл трёхмесячные курсы водительской подготовки и был отправлен почему-то не на запад, а на юг – в Азербайджан, а затем в Иран. Там собирали военные грузовики для фронта по ленд-лизу, которые через Азербайджан переправляли к Волге, под Сталинград, где шли ожесточённые бои.

После Сталинграда будущего владыку отправили на курсы артиллеристов, и он со своей батареей дошёл до Берлина, хоть и был уже ранен в ногу. Многое перенёс, многое повидал, но мало рассказывал о войне после. И если за столом заходил разговор о его службе в армии, он полушутя говорил, что вкуснее американской тушёнки в банке, с листиком лаврушки и несколькими горошинками перчика, ничего никогда не «ёдывал».

И войну не считал продолжением «противостояния идей». Война всегда – это обыкновенное бандитское нападение. Он называл войско Гитлера бандой, а солдат вермахта – грабителями. Они не столько воевали, сколько грабили.

В рейхе одним из самых основных и крупных департаментов была почта. Как только солдаты приходили на новую территорию, они всё, что могли, отправляли домой посылками. И делали это все – от рядового до фельдмаршала. Не гнушались ничем: ни половиками, ни кринками. Поток посылок был бесконечен и исчислялся миллионами ящиков. Идеология нацизма была не чем иным, как оправданием безнаказанного грабежа.

В подтверждение слов владыки знакомый Глеба, голландец и партнёр по бизнесу, жаловался, что жители его страны до сих пор обижены на немцев, которые во время войны увели у них миллионы велосипедов и до сих