Никола зимний - Сергей Данилович Кузнечихин

дать последние наставления, но Мария зовет его в приемную. Орехов морщится. Неужели переигровка?! Всякое может быть. Принесли телеграмму – и собирайся в какой-нибудь Алдан или Магадан. Прощай, дача, прощай, лето, и до свидания, Тарасов. Мария показывает на телефон. Орехов сразу вспоминает про Новоселова, в утренней беготне он совершенно забыл, что должен позвонить, отчитаться. Ну конечно, это инспектор. И начинается разговор из полунамеков: «Да… нет… конечно… разумеется… постараюсь… в четверг… Как договорились». Деньги за чистку Орехову обещали в четверг. Новоселов стережет. Новоселов готовит бумажник. Неплохо устроился Новоселов. А Орехову еще ехать, выдерживать взгляды бухгалтеров, а потом делить полученное на три части.

Озадаченный и серьезный Бельский важно таскает папки из своего отдела в производственный, из производственного в приемную, из приемной в плановый и снова в производственный. Орехова он называет по имени-отчеству и так старательно расспрашивает о состоянии работ, словно пришел с другого предприятия, словно принимает не маленький отдел, а все управление, и на долгое время. Официальность не спадает с него до половины шестого, пока не садятся за преферанс, здесь уж важничать неприлично, это он наконец-то усвоил.

Первые сдачи Орехов отмалчивается, карта не идет. Зато Бельский лезет напролом, рискует и влетает в «гору», но марку держит, старается казаться спокойным. Везет пока только Олегу Васильевичу. Тут бы и посмелее можно, да не решается шеф, осторожничает, скорее всего, ему и в голову не приходит, что надо попробовать полнее использовать везение, обнаглеть на время. Нет у человека азарта, и значит, не будет крупного выигрыша. Видно, действительно настроился на отыгрыш. Возвратить проигранное и выйти в маленький плюс – вот и все помыслы. Как играет, так и работает. Сложились обстоятельства – назначили начальником управления, и он доволен. План выполняется, рекламаций нет, не хуже, чем было у предшественника. Но и не лучше. Мог бы рискнуть, но не рискует. Не потому, что боится – просто доволен тем, что есть.

Однако Орехову долго ждать нельзя. Надо ехать за Тарасовым. Названная утром сумма уже не кажется такой крупной. Теперь он связан договором и уже не может свободно распоряжаться своим временем. Жесткая трудовая дисциплина. А если захочется пригласить Елену в театр? Нет, каждый вечер в половине десятого они должны будут расставаться. Впрочем, пока им хватит и коротких прогулок, только бы она не подумала, что он спешит к жене. Она должна считать его свободным человеком. Глупо будет, если договор с Тарасовым помешает.

– Темню, – говорит Орехов, – надо ломать карту, если она не идет.

Он выигрывает. А через кон у него неловленый мизер. Олег Васильевич только качает головой.

– Ничего не скажешь, прет Борису.

– Интеллект бессилен против прухи, – повторяет Бельский свою любимую поговорку.

Орехов может согласиться насчет бессилия интеллекта, только какое отношение к интеллектуалам имеет Бельский? Не слишком ли часто подобные типы объясняют интеллигентностью свою обыкновенную неприспособленность к жизни? Орехову хотелось бы сказать об этом вслух, вернее, очень хотелось, чтобы об этом сказал Олег Васильевич, но шеф молчит, сопит себе над картами и переживает, что везение перекинулось к Орехову.

Однако уже начало десятого.

– Мне пора.

– Некрасиво уходить с выигрышем, не по-гусарски, – протестует Бельский.

– Мы же договаривались, – оправдывается Орехов и смотрит на Олега Васильевича.

– Да, был такой разговор.

Орехов видит, что начальник недоволен. Но что делать. Он и так опаздывает.

12

Утром он отвозит Тарасова и едет на дачу.

Дача – слишком громкое слово для коробки из шпал, пусть и добротных, никакого комфорта, никакого вида – ни товарного, ни эстетического. Давно пора закончить стройку и ездить сюда отдыхать, а не работать, но некогда, вечный цейтнот. Где находят время соседи – непонятно.

Орехов глядит на стопку уже посеревших досок, приготовленных для отделки, и злится. Развал уже надоел. Пора плюнуть на все побочные заботы и сосредоточиться на строительстве, хотя бы израсходовать завезенный материал, пока не сгнил или не растащили.

Плохо, что нет опыта. Самый лучший вариант доделать дачу – продать и приступить к следующей, – она будет и дешевле, и удобнее, и практичнее. Пока приходится исправлять на ходу свои же ошибки, ни об экономии, ни о качестве, ни о скорости думать нечего. А нервов сколько! Но психовать некогда и бесполезно. Нервы – не гвозди, их не выпрямишь, не прикупишь у знакомой кладовщицы, не позаимствуешь.

Орехов переодевается и до обеда без перерывов то пилит, то колотит. Только несподручно одному.

К двум часам он подъезжает на объект. Ребята уже прибыли, молодцы, не опоздали, сидят на лавочке, аккуратно одетые, приятные молодые люди, не стыдно и на люди вывести.

– Привет, орлы! Как настроение?

– Кони сытые, бьют копытами, – рапортует Славик.

– Ну и хорошо. Политика наша будет такой: я утром подумал и решил не показываться заказчику без вас, чтобы не выпячиваться. А теперь кто-то из вас… – Орехов делает вид, что задумывается, на самом же деле он давно сделал выбор. – Хотя бы ты, Вячеслав, берешь на себя руководство. Только учти, ты не Геной должен командовать, он знает не меньше тебя, ты должен руководить работами и вести все переговоры с местным начальством.

– Понятно, Генашей командовать не разрешается. А жаль.

– Острить будешь потом, а пока слушай. Держись с достоинством, но не наглей. За первые два-три дня постарайся сделать выводы, определить, что за люди, с которыми тебе придется работать, и уже в соответствии с ними строй свое поведение.

– А мне кого из себя строить?

– Кого угодно, Геночка, лишь бы делу не вредило.

– А если мы все-таки не тех будем строить и нас раскусят?

– Нежелательно, конечно, но несмертельно, – успокаивает Орехов и продолжает наставлять Славика: – На одном объекте ошибешься, на другом есть возможность исправиться. Наладка тем и хороша, что объекты меняются, а ты остаешься, и накопление опыта происходит не так болезненно, как, например, на заводе. Там, допустим, повел себя с начальником или даже с подчиненными несоответственно, позволил подмять себя, а это с каждым может случиться, так и останешься под ними надолго, выкарабкаться уже трудно, легче сменить работу. А здесь проиграешь первому, проиграешь второму, с третьим сможешь бороться на равных, а там, глядишь, и сам будешь ими помыкать.

– Это он с удовольствием.

Но Орехов, словно не замечая укола, продолжает:

– Правда, не всегда надо стараться взять верх – иногда, особенно если заметишь, что заказчик с гонором, можно для видимости смириться, позволить ему думать, будто он всему голова, даже разрешить ему выдавать твои идеи за собственные, только нужно знать, какие идеи ему подкидывать. Понятно я говорю?

– Понятно, понятно, – спешит согласиться Славик.

Гена молчит.