Секреты цветов - Салли Пейдж

– И я никак не могу понять, – так же задумчиво продолжает Эмма, – как вообще вы оказались вместе.

Раздается громкий стук – это мать резко ставит чашку с эспрессо на мраморную столешницу. Эмма понимает, что наконец сумела задеть ее за живое, и ждет от себя привычного приступа ужаса, но ничего не происходит: она по-прежнему сохраняет удивительное спокойствие.

Эмма бросает взгляд на Бетти, которая наблюдает за ней с выражением напряженной сосредоточенности.

Мать делает резкий вдох и начинает говорить, явно желая уколоть дочь побольнее, и Эмма удивлена, что раньше не замечала этого в характере матери.

– Ты считаешь, что знала своего отца? Так вот, ты его вообще не знала. О да, он был весьма привлекательным мужчиной, тут не поспоришь: этакий сильный, молчаливый тип. – Мать издает нервный смешок. – Но под красивой оболочкой он оставался обыкновенным маленьким человечком. – Она похожа на разозлившуюся осу: у нее на щеках горят два ярких пятна. – И это я сделала его таким, каким он стал. Он хорошо разбирался в цифрах, но вообще не понимал, как добиться успеха. У меня не было твоих возможностей. Я выжала максимум из того, что имела, и сделала из него все, что могла.

– Я знала, – роняет Эмма.

– Что знала? – сердито спрашивает мать.

– Что ты его не любила.

Мать бросает на Эмму странный взгляд, полный неприязни, разочарования и чего-то еще.

А потом Эмма все понимает. Как она могла не замечать этого раньше? Мать просто-напросто ей завидовала.

И когда к Эмме приходит ослепительное озарение, она начинает догадываться, что именно так бесит ее мать и приводит в дикую ярость. У матери просто-напросто не укладывается в голове, как дочери удалось стать успешной, а Эмма действительно в каком-то смысле добилась успеха: в учебе, в знании языков, в карьере и, наконец, в замужестве. Как все эти блага достались женщине, не обладающей достоинствами, столь ценимыми матерью Эммы: внешними данными, красивой фигурой, умением себя нести и социальным положением.

Эмма начинает смеяться и сразу ловит на себе пристальный взгляд матери.

– В чем дело? – злобно шипит она.

– Я просто подумала, что ты получила дочь, которую заслуживала.

Хотя, возможно, с грустью думает Эмма, я не получила той матери, которую заслуживала.

Голос матери вторгается в мысли Эммы. Оказывается, она еще не закончила.

– Ты полагаешь, твой отец был таким вот чертовски расчудесным. Родители отправили его в хорошую школу, чтобы помочь ему вписаться в приличное общество, но твой дед был всего-навсего невежественным крестьянином. Вот к чему приводят твои поиски родословной и копание в прошлом! Можешь мне поверить, тебе определенно не понравится то, что ты там найдешь. Я сказала, твой дед происходил из семьи виноделов. Так вот, я солгала. Они не были даже фермерами. Твой отец родом из семьи садовников по найму. Именно поэтому я всегда терпеть не могла, когда он работал в саду. Однако он никак не мог отказаться от этой своей привычки: его так и тянуло рыться в грязи. Ужасно обидно, что ты пошла в родственников с его стороны, а не с моей.

Эмма наблюдает за тем, как мать отчаянно пытается взять себя в руки. И как только ее матери пришло в голову, что быть похожей на своего отца – это плохо? Эмма замечает, что голос матери, некогда пронзительный и крикливый, стал скрипучим. Похоже, она начала проигрывать неистовое сражение за вечную молодость. Сколько энергии у нее ушло на ведение этой односторонней войны? Все эти крема, краски для волос, пластические операции и бесконечный поток мужчин. Какая бесполезная трата сил!

Даже странно, что она, Эмма, могла когда-то бояться этой ничтожной женщины.

– Все, у меня больше нет времени на твои глупости! – резко поднявшись с места, заявляет мать и, бросив на дочь презрительный взгляд, добавляет: – И даже не надейся, что я приглашу тебя в шато на свой день рождения! Откровенно говоря, тебе не место в приличном обществе.

Неплохо было бы напомнить матери, что на самом деле это будет ее шестьдесят восьмой день рождения, а там уж не за горами и семидесятилетний юбилей, но Эмме почему-то совсем не хочется отыгрываться на этой женщине. Эмма провожает ее глазами, прислушиваясь к постепенно затихающему вдалеке сердитому стуку каблуков.

После чего поворачивается, награждая Бетти лучезарной улыбкой:

– Я садовница.

А потом в голове это слово всплывает уже по-испански – jardinera.

Такое чувство, будто в ходе своих научных изысканий ей наконец-то удалось вывести сложное уравнение и установить логическую связь – достоверную связь. Если отец происходил из семьи бедных садовников, то у них, естественно, не могло быть никаких фотографий. Вот так-то. И пусть с Вайолет Джессоп ее ничего не связывает, но – и эта мысль вызывает у Эммы улыбку – она происходит из семьи садовников в нескольких поколениях. Дети идут по стопам родителей.

Можно ли удовольствоваться этим? Тем, что она является потомком не стюардессы с «Титаника», а садовников в нескольких поколениях?

Да, решает Эмма. Несомненно, да.

Бетти облегченно вздыхает и начинает смеяться.

– Ну все, хватит говорить о твоей матери.

– А ты хотела бы поехать в Севилью? – спрашивает Эмма.

Бетти раздумывает, и Эмма сразу понимает, что в это путешествие ей придется поехать одной. Бетти пора вернуться домой к мужу.

Глава 77

Эмма

Цветы лотоса

Теплое севильское солнце светит с такой интенсивностью, что это рождает мысли о калорийной еде. Эмма вспоминает Роберто. Как приятно было бы прямо сейчас выпить с ним охлажденного белого вина мансанилья и поесть тапас.

Заселившись в отель, Эмма отправляется в Алькасар, где находятся сады, разбитые вокруг дворцового комплекса, который был построен на развалинах мавританской крепости XI века. Эмма еще сама толком не знает, что будет там делать, но у нее возникло страстное желание побыть одной и подумать о прекрасном испанском саде отца.

Она вышла из прохлады роскошного дворца под сень регулярных садов. Во двориках, затейливо выложенных глазурованной плиткой изумрудного, охристого и синего цвета, устроены бассейны со спокойной зеленой водой. В воде, усыпанной опавшими розовыми и фиолетовыми лепестками, мелькают оранжевые рыбки. Углубленные сады засажены симметричными рядами деревьев; ветви багровой дуранты и пудрово-голубой свинчатки ниспадают каскадом с терракотовых стен.

Эмма идет вперед, и песчаная дорожка уводит ее от величественного дворца в сады, окаймленные изгородями с вкраплениями алых роз и какой-то свисающей дикой зелени, которую невозможно идентифицировать. Высоченные пальмы над головой, каких Эмме еще не доводилось видеть, тянутся в лазурное небо.

После часа ходьбы она останавливается возле клумбы