Еврейская сага - Пётр Азарэль

class="p1">— Его машину взорвали. Всё у нас шло хорошо, ты же знаешь. Но появились люди из преступной группировки и предложили ему «крышу» за хорошие деньги. Он отказался, сообщил в полицию. К нему приставили охрану и думали, что опасность миновала. Машу мы спрятали, чтобы с ней и ребёнком ничего не произошло. Долгое время рэкетиры не появлялись, и полиция решила, что опасность миновала. Чёрта с два. Они оказались умнее всех нас. Его взорвали прямо на глазах у Маши.

— Почему нам не сообщили?

— Рома почти весь сгорел, его не узнать. Мы с Машей и Леной решили его быстро похоронить, чтобы не видеть этот ужас.

— Прими от всех нас самые искренние соболезнования.

— Спасибо, Лёня.

— Что ты сейчас собираешься делать?

— Рома поверил, что в России можно достойно жить и делать бизнес. Я тоже так думал. Теперь я знаю, что ошибся. Но у меня сын и молодая жена, и мне нужно их обеспечить. Поэтому я вынужден продолжать моё дело. А вот Маша категорически не желает здесь жить. Она хочет уехать в Англию. Жаль, я к своей внучке Светику очень привязался.

— Но границы-то открыты. Ты сможешь их навещать.

— Наверное, ты прав. Ты знаешь, чего мне сейчас хочется больше всего?

— Чего?

— Встретиться с тобой и напиться.

— Так приезжай в Израиль.

— Спасибо, дружище.

Лев положил трубку и из телефона раздались частые гудки.

— Нет Ромы, Лиза. Мы, наверно, правильно сделали, что уехали из этой бандитской страны.

8

О смерти Ромы Илюша узнал от отца, когда позвонил из Флоренции. Он сразу же связался с Саней.

— Это Илюша.

— Привет. Ты откуда звонишь?

— Из Италии.

— Слышал от отца, что ты лауреат конкурса. Поздравляю.

— Спасибо, Саня. Я сейчас на гастролях. Во второй половине июля делаю тур по Великобритании. Я слышал, что Маша собирается поселиться в Лондоне. Недели через две она вылетит туда из Шереметьево. Лев Самойлович сообщит моему отцу её адрес и телефон. Предлагаю встретиться там и помянуть Ромку. Ты сможешь выбраться?

— Пока не знаю. Я только начал работать в компании. Поговорю с Сэмом. Он мой менеджер. Нормальный парень.

— Я узнаю у моего импресарио, когда мы будем в Лондоне. И сразу же позвоню тебе.

— Ладно, жду твоего звонка.

Илюша рассказал Герберту о намерении встретиться с женой погибшего друга. История трёх друзей взволновала сентиментального немца. Он вынул из чемодана календарь гастролей и положил на журнальный столик.

— У нас в Лондоне три концерта. 3-го, 6-го и 8-го августа. Прибываем туда 1-го, а 9-го отбываем в Манчестер. У тебя будет достаточно времени, чтобы помянуть друга.

— Спасибо, Герберт. Ты хороший человек.

— А я, Илья, не имею ничего общего с плохими людьми, — ответил тот, улыбаясь во всю ширь своего холёного лица.

На следующий день он позвонил Саньке. Сэм, выслушав его просьбу, разрешил ему поездку на три дня. В Лондоне находилась компания, с которой они сотрудничали в одном проекте и Сэм распорядился о командировке.

— Ты прекрасный работник, Алекс. Я хочу тебе дать поручение. Завтра встретишься с Кэтрин. Она тебя проинструктирует. Желаю успеха.

— Спасибо, Сэм. Я тебя не разочарую.

Санька сумел дозвониться до Маши только с третьего раза. Они договорились встретиться в час дня на Трафальгарской площади возле колонны Нельсона. Это первое, что пришло ему на ум. Наверное, большинство жителей Земли, ни разу не бывавших в Лондоне, назначили бы встречу там. Маша, прибывшая туда неделю назад, сразу же согласилась.

Илюша давал свой последний концерт в Риме. Музыкальных от природы итальянцев заинтриговал пианист, разделивший первое место с их соотечественницей Джулией Романо. Каждый концерт был аншлагом, заканчивающимся восторженными овациями. Десятки красивых девушек желали познакомиться с Илюшей и провести с ним бурную ночь любви. Одной из них он не смог отказать. София была музыкальным критиком из столичного журнала. После интервью в его номере в гостинице она осталась с ним до утра. Она стала первой на пути известности и славы. Он уже тогда понял, что Джулия была права, и множество молодых прекрасных женщин будут сопровождать его триумфальное шествие по лучшим концертным залам мира.

В аэропорт Хитроу прилетели первого августа вечером. В восемь они зашли в лобби гостиницы. Номера были заказаны ещё в начале гастролей и одетая в элегантную униформу отеля миловидная служащая, улыбнувшись, протянула ему конверт с золотым теснением.

— Ваш номер на третьем этаже. Ужин ждёт Вас до десяти. Приятного аппетита и спокойной ночи.

Илюша договорился с Гербертом поужинать в девять.

Комната была обставлена добротной современной мебелью. Окна выходили на оживлённую Leicester Square, известную своими казино, кафе и ресторанами. Он разделся и принял душ. Стоя под тёплыми струями, вспомнил, что давно не звонил Яне. Он вытерся, одел халат, сел в кресло и набрал номер телефона.

— Яночка, это Илья.

— Здравствуй, Илюша. Ты давно не звонил. Я уже подумала, что тебе не нужна ни я, ни наша дочь.

— Не получается звонить чаще. Гастроли очень напряжённые. Вечером после концертов падаю на постель и сразу вырубаюсь. Это тяжёлая работа, дорогая.

— Когда возвращаешься?

— В конце сентября. А на начало октября Герберт подписал контракт на гастроли в Штатах.

— И ты считаешь, что семейная жизнь, когда мужа полгода нет дома, возможна?

— Яна, ты же знаешь, что я тебя люблю. Увы, такова участь всех знаменитых артистов. Я вернусь, и мы всё обсудим.

— Ладно, целую. Пока.

От разговора остались неприятный осадок и ощущение горечи и неудовлетворённости. Илюша вдруг осознал, что Яна права. Во время длительных гастролей любимая женщина должна быть рядом. Иначе всё рушится. Это неизбежно. Он оделся в вечерний костюм и спустился в ресторан. Герберт уже был там, свежий и благоухающий дорогим мужским одеколоном. Илюша знал, что у импресарио есть жена, сын и дочь и трое и внуков. И все они живут в Бремене. Значит, подумал он, счастливая семейная жизнь возможна и тогда, когда тебя месяцами не бывает дома. Герберт сделал знак рукой, и Илюша направился к нему. Поговорили о первом впечатлении от города и новостях из Израиля. Подошёл метрдотель, и они заказали бефстроганов с картофелем и бутылку сухого красного вина.

Из гостиницы он вышел за час до встречи. Илюша знал, что до Трафальгарской площади идти минут двадцать. Но был погожий солнечный день, и он желал насладиться неспешной прогулкой по Лондону. В центре покрытой зелёным газоном площади он увидел памятник из белого мрамора и направился к нему. Стоящая на пьедестале мужская фигура, опирающаяся локтем на лежащие на тумбочке книги, несомненно, была Вильямом Шекспиром, в