Ход королевой - Бернард Вербер

– А мне была по душе «диктатура пролетариата», наилучший компромисс между централизованной властью и легитимностью, исходящей от народа, – говорит Николь.

– Допустим, но мне невыносимо было наблюдать, как ты защищаешь террористов ИРА. Дальше больше: ты взялась помогать Усаме бен Ладену, который приказывал побивать камнями неверных жен и обезглавливать гомосексуалистов.

– Для меня он был всего лишь человеком, которым легко вертеть, – уточняет Николь. – Скажи, как ты узнала, что за ним стояла я?

– Масуд предостерегал меня, что бен Ладен ударит по тем, кто ему помогал, – объясняет Моника. – Позже я узнала, что вы встречались – вряд ли для спора о статусе женщин на Ближнем Востоке.

– Как знать…

– Так или иначе я пришла к выводу, что в этом замешана ты, слишком все это сложно для людей в джеллабах, не умеющих даже… играть в шахматы.

Николь усмехается.

– Признаюсь, надо было все им разжевать, прежде чем они добились своего. Они террористы, им бы только убивать, тонкости им чужды. Пришлось растолковывать им каждый этап. Даже те из них, кто щеголял с университетским дипломом, были… мягко говоря, не семи пядей во лбу.

– По крайней мере, они были вполне мотивированы и легко поддавались манипуляциям.

– По Пентагону они, в сущности, промазали: сто двадцать пять погибших – это ни о чем. Не скрою, я планировала гораздо больше. Сильнее всего меня огорчило то, что среди убитых не оказалось тебя. Я очень надеялась, что ты не уйдешь оттуда живой.

Николь все более энергично гладит кота.

– Зачем было убивать Масуда? – интересуется Моника.

– Он давно все понял. К нему могли прислушаться. От умных врагов всегда надо избавляться. Да и бен Ладен его на дух не переносил, так что все сложилось удачно.

– Потом ты помогала разработкам иранской атомной бомбы. Что это, как не помощь авторитарной теократии? И как это сочетается с диктатурой пролетариата?

– Мне было не до мелочей, у меня было более глобальное видение. Они были врагами американцев и их союзников в регионе. Помощь Ирану способствовала равновесию страха.

Все больше кошек нюхают Николь и трутся о ее ноги.

– Две разные философии, два восприятия мира: коллектив и индивидуум. Наши видения дополняют одно другое. Ни ты, ни я не правы и не ошибаемся сразу во всем. Нам пришлось понять это на практике.

– Мы с тобой, как Инь и Ян, – подхватывает Моника.

– Не будь нас с тобой, события в мире развивались бы, наверное, менее… динамично?

Женщины смотрят друг на друга все пристальнее. Бирюзовый глаз играет в гляделки с двумя серебристыми глазами. Николь в очередной раз раскуривает свою сигару и выдыхает дым, распугивая кошек.

– Все равно одна выигрывает, другая проигрывает. Воля к победе – вот что заставляет преодолевать себя. Поэтому я должна тебе сообщить, что посетила тебя, чтобы сделать одно предложение…

Она медленно выпускает длинную струю табачного дыма и надолго замолкает. Слышен стук часов и треск огня в камине.

– Я вся внимание, – отзывается Моника.

– Хочешь сыграть напоследок партию в шахматы?

Моника тяжело вздыхает, внимательно смотрит на гостью, потом встает и идет за коробкой с шахматами.

– Почему бы нет?

– Эта доска маловата. У тебя не найдется побольше, с фигурами потяжелее? Как-никак, нам предстоит последняя партия. Ты не забыла о своем пристрастии к качеству фигур?

Моника поднимается на второй этаж и через минуту возвращается с гораздо более широкой доской и с большой деревянной коробкой. Она аккуратно стирает с нее пыль, откидывает крышку и достает первую резную шахматную фигуру.

– Это мой набор-люкс, я пользуюсь им только по особым случаям. Основание каждой фигуры для устойчивости утяжелено свинцом.

Николь взвешивает на ладони пешку, слона, короля.

– То, что надо. Думаю, это тот самый особый случай. – Не сводя глаз с Моники, она поднимает бокал и предлагает новый тост: – За нас обеих, пока мы друг дружку не прикончили!

– Решила меня напоить, чтобы я плохо играла?

Николь подмигивает ей.

– Это добавит пикантности. Хотя я знаю, что твой шотландский атавизм уравновешивается моим, ирландским. Среди наших предков было столько пьяниц, что мы рождаемся с печенью, готовой к переработке больших доз алкоголя без малейшего вреда для наших умственных способностей.

Старухи чокаются и залпом опрокидывают янтарный виски.

Выражение лица Николь вдруг меняется.

– Хочу предложить специальную ставку, это обострит нашу партию. – Она берет и поглаживает черного ферзя. – Ставку, которая послужит нам обеим настоящей мотивацией для выигрыша.

– Я и так вполне мотивирована, – предупреждает Моника.

Николь продолжает вертеть пальцами черного ферзя.

– Не спорю, но для пущей занимательности недостает исключительной ставки.

– Хочешь сыграть на деньги?

– Нет, лучше!

– Не понимаю…

– На жизнь.

Моника хмурит брови.

– Если я правильно тебя поняла, то ты и так обречена, у тебя же рак.

– Все верно.

– А я нет. Для тебя немедленная смерть стала бы всего лишь небольшим опережением предначертанного. Мы в разном положении по отношению к дальнейшему существованию.

– Ты так думаешь?

– Уверена.

– И все же…

Моника чувствует, что что-то здесь не так.

– Я предвидела твою реакцию, – продолжает Николь, – поэтому придумала план. Когда ты ушла наверх за шахматами…

О нет.

– …я воспользовалась тем, что осталась одна, не считая кошек, и подлила в бутылку яд, изделие химиков из ФСБ.

– Яд? Разве мы обе пили не из одной бутылки?

– Зная тебя, я не оставила тебе ни малейшей возможности разрушить мой план.

– Ты тоже выпила яд?

– Вот именно.

– Ты пила из своего бокала, я видела, ты не притворялась.

– Ты даже не представляешь, какие усилия я готова предпринять ради величия этого мгновения! Я ужасно азартная!

– И ты готова умереть от своего собственного яда?

– Я старательно его выбирала. Все будет совершенно безболезненно. Для меня это будет просто самоубийство во избежание мучений терминальной стадии. Но тебе, конечно, будет труднее.

Как я могла быть настолько наивной, как умудрилась пропустить этот удар? Это же надо было так сглупить!

– То есть я уже проиграла?

– Нет, потому что существует противоядие. – Николь достает ампулу с зеленой флюоресцентной жидкостью. – Вот оно.

Моника пытается выхватить у нее ампулу, но Николь начеку, она встает и держит ампулу в вытянутой руке, вне досягаемости.

– Замри, не то я брошу ее на пол и разобью. Тогда не выжить нам обеим.

Моника быстро соображает, что к чему.

– Ты явилась с целью меня убить, да? Я должна была догадаться, что бы ты ни болтала о взаимодополняемости и различиях в точках зрения. Ты всегда мечтала со мной расправиться.

– Ошибаешься. Если