Я и моя судьба - Лян Сяошэн

вечернем университете началась пора экзаменов, поговаривали, что по сравнению с предыдущими годами задания стали сложнее. Я не позволяла себе смотреть на Ли Цзюань свысока, мне даже хотелось, чтобы она все сделала сама. В свою очередь, она, дабы мне не разрываться на два фронта, с радостью действовала в одиночку. Когда к нам заехали мастера, Ли Цзюань постоянно находилась рядом с ними и следила, как продвигается ремонт, опасаясь, как бы они где-нибудь не напортачили. Я же целыми днями сидела дома, повторяя материал, и практически ни на что не отвлекалась. У меня остались лишь две заботы – заварить к ее приходу чай, дождаться, когда она немного отдохнет, и вместе с ней сходить в баню «Циншуй», а после бани отвести ее поужинать, заказав ее любимые блюда. Вернувшись после всего этого домой, Ли Цзюань раскладывала на кровати свои чертежи и принималась докладывать, куда она вывела электропроводку, куда требуется провести трубы, в какой цвет надо выкрасить стены, какого размера выбрать напольную плитку и так далее. Сказать по правде, моя голова пухла от ее рассказов. Она так хлопотала и радовалась, что создавалось ощущение, будто бы она делает ремонт в доме, в котором собирается обосноваться раз и навсегда. Что до меня, то я такого энтузиазма не испытывала. Мне всего лишь хотелось, чтобы у нас с ней появилось более-менее надежное гнездышко, где мы работали бы сами на себя и больше ни от кого не зависели.

Экзамены я сдала хорошо, и чтобы отметить это дело, Гао Сян вместе с начальником Ли пригласили меня в ресторан. К тому моменту мои отношения с Гао Сяном уже наладились. Случившееся когда-то недоразумение нас только сблизило, теперь в его присутствии я больше не чувствовала себя скованной и не мучилась угрызениями совести из-за того, что когда-то считала его лжецом и проходимцем. За обедом начальник Ли рассказал, что количество студентов увеличилось как никогда, экзаменационных работ тоже стало больше, проверять такой объем стало непросто. Заодно он поинтересовался, не хочу ли я временно занять должность секретаря, чтобы помочь экзаменаторам.

Такое предложение меня смутило, ведь я тоже являлась обычной студенткой – как я могла оценивать работы своих сокурсников?

Тогда Гао Сян объяснил, что оценивать работы не требуется, нужно лишь стать связующим звеном между экзаменаторами и докладывать обстановку комиссии, чтобы та была в курсе разного рода проблем и оптимизировала текущую работу.

Как сказал учитель Гао Сян, вечерний университет это все равно университет, его дипломы имеют такую же силу, как и в дневном; работа по оценке экзаменов требует серьезного подхода, любое мошенничество рассматривается как преступление. Ну а поскольку возникла проблема с предыдущим координатором, он рекомендовал на эту должность меня, поскольку я умею хранить секреты и не обременена социальными связями.

Начальник Ли от себя добавил: «Учитель Гао прекрасно разбирается в людях, я ему доверяю. К тому же необходимую проверку ты уже прошла. Эта работа продлится самое большее месяц, самое меньшее – двадцать с лишним дней, деньги за нее предполагаются немаленькие – фиксированные восемь тысяч юаней».

Я подумала о Ли Цзюань, которой приходилось руководить ремонтом в одиночку. Иной раз она что-то делала сама, рано вставала и поздно возвращалась, ужасно уставала, то и дело ранила руки, поэтому сперва я думала наотрез отказаться. Однако услышав о восьми тысячах юаней, я тут же поддалась искушению и втайне возликовала – раньше такую сумму я смогла бы получить, проработав не меньше трех с лишним месяцев!

Едва сдерживая волнение и притворившись абсолютно спокойной, я спросила о своих обязанностях.

По словам начальника Ли, ничего необычного не требовалось, разве что провести все это время вместе с экзаменаторами в изоляции без права покидать территорию кампуса и общаться с кем бы то ни было. Именно из-за таких жестких требований вознаграждение было таким высоким.

Я попросила день на раздумья, учитель Гао и начальник Ли с радостью согласились.

После обеда учитель Гао пригласил меня зайти в его фотостудию, сказав, что у него для меня сюрприз. Поскольку я уже прониклась к нему доверием и симпатией, то отказываться не стала.

По дороге я поинтересовалась, почему он порекомендовал именно меня.

– Я и начальник Ли уже четко объяснили это за обедом, – отозвался он.

– Вам действительно кажется, что вы хорошо меня знаете?

– Для меня узнать человека не составляет труда. Даже если попадается сложная натура, единственное, что нужно, это чуть дольше приглядеться.

– Вы умеете гадать по лицу?

В душе я испугалась и снова насторожилась. Я никогда не верила во все эти штуки типа предсказаний или гаданий по лицу; любой, кто утверждал, что обладает такими способностями, в моих глазах тотчас превращался в шарлатана.

– Любишь смотреть кино? – задал он встречный вопрос.

– Люблю, – ответила я.

– Знаешь, что такое крупный план?

– Знаю.

– Даже если у человека сложный характер, не бывает такого, чтобы его свойства хоть чуточку не отразились на его лице. В кино это целиком сводится к актерской игре. Поэтому крупный план используется для того, чтобы даже не очень восприимчивый зритель увидел нужные акценты. Если говорить о фотографах, они все как один очень проницательны. Иногда нам нравится ловить удачный кадр. Что значит удачный кадр? Это не что иное, как недоступное обычному глазу микроскопическое выражение лица, которое может отражать в человеке как нечто хорошее, так и нечто отвратительное. Некоторые вроде как обладают благородной наружностью, однако через зум объектива мы, фотографы, видим лицо, развращенное алкоголем, сексом, богатством и лицемерием. Другие, напротив, кажутся неказистыми, даже уродливыми, но через объектив на нас смотрят добрые глаза и ничем не запятнанная душа. Древние китайцы говорили: «Сердце праведно – глаза чистые», «внешнее отражает внутреннее», и в этом определенно содержится научная истина. Я видел через камеру бессчетное количество людей, так что хочешь не хочешь, а научишься гадать по лицу. Запомни, что я скажу: одно дело – иметь некрасивое лицо, и совсем другое – иметь некрасивую внешность. Некрасивое лицо является следствием неправильных черт, а некрасивая внешность отражает душу.

В тот день учитель Гао выпил два бокала пива, поэтому говорил больше обычного. Его объяснения развеяли зародившиеся было во мне сомнения.

В фотостудии он подарил мне несколько моих портретов, вставленных в рамки разных размеров. Среди них были большие, с обложку журнала, и совсем маленькие, буквально в несколько цуней[73], все черно-белые. Негативы он также приложил. Помещая фотографии в бумажный пакет, он сказал: «Постарайся сохранить любовь к чтению, сейчас среди китайцев встречается все меньше интеллигентных лиц».

Я снова насторожилась, поскольку никогда не рассказывала ему о