Хлеб великанов - Мэри Вестмакотт

Он кивнул:

— Я послал каблограмму.

Джо вздохнула.

— Ты такой предприимчивый, Себастьян.

— Боюсь, что да.

— Таких, как ты, больше нет. Никого. В последнее время я часто думаю о тебе.

— Правда?

Он вспомнил годы одиночества, болезненную тоску, неисполненные желания. Почему все приходит так не вовремя?

Она продолжала:

— Я и не надеялась, что ты все еще обо мне думаешь. Мне всегда казалось, что ты и Джейн когда-нибудь…

Его пронзила непонятная боль. Джейн…

Он и Джейн…

Он хмуро сказал:

— Джейн — прекраснейшее творение Господа, но она душой и телом принадлежит Вернону. И это навсегда.

— Я надеюсь. А все-таки жаль. Вы с ней оба сильные. Вы принадлежите друг другу.

Да, в известном смысле. Он понимал, что она хотела сказать.

На губах Джо мелькнула улыбка.

— Похоже на книжки, которые читают в детстве. Сцена поучений со смертного одра. Друзья и родственники собрались вокруг. Улыбка на изможденном лице героини.

Себастьян попытался сосредоточиться. Почему он считал, что это не любовь? А это была любовь. Страстная, чистая, бескорыстная жалость и нежность — эти глубокие чувства она пронесла через годы. В тысячу раз более истинные, чем те бурные или едва теплящиеся увлечения, которые возникали у него с монотонной регулярностью и не затрагивали глубин его существа.

Сердце его рванулось из груди к этой детской фигурке. Так или иначе, он постарается, чтобы все было хорошо.

Он ласково сказал:

— Нет никаких сцен у смертного одра, Джо. Ты выздоровеешь и выйдешь за меня замуж.

— Милый Себастьян! Связать тебя с чахоточной женой — да ни за что в жизни!

— Чушь. Ты сделаешь одно из двух: или выздоровеешь, или умрешь. Если умрешь, то умрешь, и на том конец. Если выздоровеешь, то выйдешь за меня замуж. Вылечить тебя будет не слишком дорого.

— Я очень плоха, Себастьян, дорогой.

— Возможно. Но туберкулез — самая непредсказуемая вещь, тебе это любой врач скажет. Ты просто себя запустила. Лично я думаю, что ты поправишься. Дело долгое, но возможное.

Он видел, как краска прилила к ее впалым щекам и отхлынула. Теперь он знал, что она его любит, и на сердце потеплело. Его мать умерла два года назад, и с тех пор у него не было привязанностей.

Джо тихо сказала:

— Себастьян, я действительно нужна тебе? Я… я так запуталась…

Он искренне сказал:

— Нужна ли ты мне? Я самый одинокий человек на земле.

И вдруг он сломался. Он никогда не думал, что такое с ним может случиться. Он упал на колени, уткнулся лицом в постель, плечи его вздрагивали.

Ее рука легла ему на голову. Он знал, что она счастлива — ее гордость была утолена. Милая Джо — импульсивная, добросердечная, легкомысленная. Она ему дороже всего на свете. Они помогут друг другу.

Вошла сиделка — посетитель чересчур задержался в палате, — Джо приподнялась, чтобы проститься с Себастьяном. Он спросил:

— Кстати, этот француз… как его зовут?

— Франсуа? Он умер.

— Это хорошо. Конечно, ты могла развестись, но вдовой лучше.

— Ты думаешь, я поправлюсь?

Как жалобно это прозвучало!

— Конечно.

Снова вошла сиделка, и он ушел. Поговорил с врачом — тот не мог его обнадежить, но согласился, что шансы есть. Порешили на Флориде.

Себастьян пошел домой. Он брел по улице в глубокой задумчивости. Он видел заголовок «Ужасная катастрофа, Респлендента»», но ничто не отозвалось в его мозгу. Он был слишком занят собственными мыслями.

Что для Джо лучше — жить или умереть? Он не знал.

У нее была такая скверная жизнь. Надо дать ей лучшую.

Он лег и заснул тяжелым сном.

2

Проснулся он от смутного беспокойства. Что-то такое было… он не находил этому названия. Это не Джо, о Джо он думал постоянно. А это было где-то в глубине сознания — какая-то недодуманная, нерешенная мысль.

Сейчас вспомню, подумал он. Но не вспомнил.

Одеваясь, он думал о делах Джо. Как можно скорее ее нужно отправить во Флориду. Потом, возможно, в Швейцарию. Она очень слаба, но перевезти ее можно. Как только он встретится с Верноном и Джейн…

Когда их корабль приходит? «Респлендент», кажется? «Респлендент»…

Бритва дрогнула у него в руке. Вот оно что! Перед глазами всплыл газетный заголовок.

«Респлендент» — ужасная катастрофа!

Вернон и Джейн плыли на «Респленденте».

Он резко дернул шнурок звонка. Через минуту он уже просматривал газету. Подробное описание. Он пробежал его глазами. «Респлендент» столкнулся с айсбергом — список погибших, уцелевших.

Список живых… Он нашел имя Груин — значит, Вернон жив. Стал читать другой список и нашел то имя, которое со страхом искал, — Джейн Хардинг.

3

Он стоял неподвижно, уставившись в газетный лист. Затем аккуратно его сложил, положил на стол и снова позвонил. Через несколько минут короткий приказ, отданный через мальчика-рассыльного, привел к нему секретаря.

— В десять часов у меня встреча, которую я не могу отменить. Вы должны кое-что разыскать к тому времени, как я вернусь.

Он сжато разъяснил. Собрать самые полные сведения о «Респленденте» и передать на радио некоторое сообщение.

В больницу Себастьян позвонил сам; он предупредил, чтобы его пациентке не говорили о крушении «Респлендента». Он перекинулся с Джо парой слов, стараясь сохранять обычный вид. Из цветочного магазина послал ей цветы и отправился на работу — целый день, состоящий из бесчисленных встреч и совещаний. Никто не заметил, что великий Себастьян Левин сам на себя не похож. Никогда еще он не вникал в сделки с такой дотошностью, никогда еще с такой очевидностью не сказывалась его деловая хватка.

В шесть часов он вернулся в «Билтмор».

У секретаря лежала готовая информация. Норвежское судно подобрало уцелевших, они прибудут в Нью-Йорк через три дня.

Себастьян кивнул с непроницаемым видом и дал очередные указания.

На третий день по возвращении в отель он узнал, что мистер Груин прибыл и его поселили в соседнем номере.

Себастьян пошел туда.

Вернон стоял у окна. Он обернулся, и Себастьян испытал шок. Он не узнал друга. Что-то с ним произошло.

Они долго смотрели друг на друга. Себастьян заговорил первым. Он сказал то, что сидело в голове целый день.