Голые среди волков - Бруно Апиц

Во всем, что совершалось вокруг, мерещились бедствия. В окнах бараков, что стояли у аппельплаца, виднелись лица заключенных. Оба вызванных беглым шагом направились к воротам. Навстречу в зону вошел Вайзанг. В тех бараках, откуда не было видно аппельплаца, стихли возбужденные разговоры. Заключенные, толпясь у длинных столов, ждали новых передач. Но громкоговоритель молчал. Что-то назревало, но что?

– Где люди? – спросил Вайзанг Кремера и капо. – Почему не явились сорок шесть человек?

– Мне неизвестно, почему они не явились, – четко ответил Кремер.

– Пусть явятся, – пробурчал Вайзанг. – С ними ничего не случится. В Бухенвальде никого больше не будут приканчивать. Они еще в лагере?

– По-моему, они должны быть еще в лагере.

Вайзанг переступил с ноги на ногу и повернулся к капо.

– Значит, ищите! – Этим разговором мыслительные способности Вайзанга были исчерпаны. Но он знал, что Швааль вызвал по телефону Клуттига и что тот уже прибыл. Надо было поставить его перед свершившимся фактом. – Чтобы к полудню люди были здесь, понятно? – Вайзанг сердито махнул рукой.

– Так точно.

По дороге через аппельплац Кремер и капо быстро договорились.

– Вы, конечно, будете старательно искать до обеда, – тихо сказал Кремер.

– Ясно, Вальтер, – ответил капо. – Но найдем ли мы хоть одного?.. Как, по-твоему? – Прищурив один глаз, он взглянул на Кремера.

Было похоже, что произойдет новое столкновение. Взбешенный тем, что заключенные посмели ослушаться, Клуттиг набросился на Швааля.

– Вот до чего довела ваша «дипломатия». Теперь мерзавцы сидят у нас на шее!

– Неважно, внутрилагерная охрана уже ищет, – напыжившись, ответил Швааль.

– Внутрилагерная охрана? Вы что, с луны свалились? Тут нужна рота эсэсовцев! Надо перевернуть каждый тюфяк!

– Так продолжаться не может! – Швааль всплеснул руками. – Вы путаете мне все карты и топчетесь, как слон в посудной лавке!

– Штандартенфюрер! – загремел оскорбленный Клуттиг.

Шваалю тоже хотелось кричать, но он лишь закряхтел и махнул рукой, словно отшвыривая переполнявшую его ярость.

– Называй меня Шваалем или, если хочешь, «тюремным душегубом», как раньше, когда мы еще были дружны. – Достав из письменного стола бутылку коньяка и рюмки, он осушил две рюмки подряд и как подкошенный упал в кресло. – Если б ты хоть немного соображал! – прокряхтел он. – Нам пора убираться. Нас скоро возьмут за горло. – В его маленьких глазках блеснула тревога, руки дрожали. – Сядь, – с трудом выговорил он, но Клуттиг не сразу последовал приглашению, и Швааль вдруг заорал: – Слышишь, Юбка-плиссе? Я требую, чтобы ты сел!

Клуттиг все больше убеждался, что Швааль трусит. И хотя ему тоже было не по себе, он прошипел желчно и озлобленно:

– Господина штандартенфюрера, кажется, разбирает страх…

– Да оставь ты проклятого «штандартенфюрера» в покое, я больше не могу этого слышать! – заорал Швааль и ударил кулаком по столу.

Затем внезапно смолк и уставился перед собой. Когда он немного погодя перевел взгляд на Клуттига, выражение его лица настолько изменилось, точно он снял маску. Этот надлом, происшедший в Шваале, оказал свое воздействие на Клуттига. Ему вдруг стало душно, он подвигал шеей, затем молча подсел к столу и опрокинул в себя налитую рюмку. Швааль заметил, что у его помощника дрожит рука.

– Ну и хороши мы, – проблеял он, – ну и хороши!..

Клуттиг в раздражении хлопнул ладонью по столу:

– Замолчи!

– Да, мы умолкаем, – уныло отозвался Швааль. – С этого дня нас больше нет! Разве не так, господин помощник начальника? Как долго вы хотите еще им оставаться? – Швааль встал, расправил плечи, выпятил живот и подбоченился. – В сущности, мы тянем за одну веревку, только с разных концов. Это надо прекратить. Ты старый храбрый боец, надежный и верный. Твое здоровье, Роберт!

Клуттиг закусил губу. «Вывернувшийся наизнанку» Швааль, которого он, к своему ужасу, увидел так отчетливо, открыл перед ним и его собственное душевное опустошение. Не признаваясь ни самому себе, ни тем более Шваалю, Клуттиг все же сознавал, что его жажда уничтожения была всего лишь яростным протестом против грозившего развала. В сущности, им не оставалось ничего другого, как погрузиться в машины и своевременно исчезнуть до появления американцев. Клуттиг вдруг вспомнил про пышногрудую Гортензию. Хорошо бы прихватить ее с собой!

Швааль толкнул Клуттига в плечо:

– Ты слушаешь, что я тебе говорю?

Клуттиг встрепенулся.

– Да, конечно, слушаю.

– Через неделю в лагере должно быть пусто, больше времени у нас нет. С каждым этапом заключенных отбудет и конвойная рота СС. Сегодня же займусь подготовкой.

– А как быть с теми сорока шестью?

Упрямство Клуттига вызвало у Швааля новую вспышку гнева.

– Из-за каких-то сорока шести человек я не могу устраивать столпотворение.

– Но руководство, верхушка…

– Ах, какая разница! Голова или хвост. Все уйдет.

– А если окажут сопротивление?

Швааль в отчаянии схватился за голову.

– Натравим на них собак.

Клуттиг отрывисто рассмеялся.

– Тогда будут мертвые, а это тебе не по вкусу.

Швааль терял самообладание.

– Пусть каждый этап превратится в похоронную процессию, – закричал он, – но здесь не останется ни одного мертвеца!

– Если не выдадут сорока шести, – упорствовал Клуттиг, – я прикажу ночным патрулям искать их.

– Да, да, – захныкал Швааль. – Пусть ищут! Хочешь, я пришлю тебе еще свору собак. Только не мешай мне проводить эвакуацию.

Вконец обессиленный, он тяжело опустился в кресло.

Заключенные, состоявшие во внутрилагерной охране, ходили от барака к бараку.

– Вы спрятали кого-нибудь из сорока шести?

– Нет, мы никого не прятали.

– Все в порядке. Пошли в следующий блок!

Они добросовестно выполняли свой долг.

Тем временем Швааль приступил к первым мероприятиям по эвакуации. В его кабинете собрался весь штаб: адъютант Виттиг, Камлот, Клуттиг, Вайзанг и офицеры эсэсовских подразделений. Швааль отдавал приказы. Офицеры поспешно удалялись выполнять их. Вскоре местность вокруг лагеря зашумела и загудела от марширующих эсэсовских отрядов и грохочущих грузовиков. Наружная цепь часовых по приказу Швааля была усилена, сторожевые посты на вышках удвоены; помимо легких пулеметов там были установлены тяжелые, эсэсовцам розданы ручные гранаты и фаустпатроны.

Служебный кабинет Швааля превратился в штаб-квартиру. Беспрерывно звонил телефон. Поступали сообщения о выполнении приказов, передавались новые. Люди приходили и уходили, и Швааль, который должен был все решать один и к которому у каждого было дело, очутился в центре этого водоворота. В разгар сутолоки примчалась легковая машина с армейскими офицерами. Они привезли Шваалю приказ коменданта города Веймара немедленно отправить хранящиеся на складах лагерных частей СС огромные резервы армейских боеприпасов. Эти припасы срочно понадобились в районе между Галле и Гофом, где отступающие группы войск пытаются создать новую линию обороны.

– Господа, господа! – в отчаянии воскликнул Швааль. – Вы же видите, что у нас полным ходом идет подготовка к эвакуации лагеря.

Однако приказ нужно было выполнить,