Гордость и гордыня - Джейн Остин

— Ах, душенька Лидия! Когда мы снова свидимся?

— Господи! Почем мне знать? Может быть, через два года или три.

— Пиши мне часто, душенька.

— Так часто, как сумею. Но вы же знаете, у замужних дам времени писать письма маловато. Вот сестрицы могут писать мне. У них других занятий не будет.

Мистер Уикхем прощался с ними куда сердечнее жены. Он улыбался, выглядел красавцем и не скупился на всякие приятные слова.

— Прекраснейший молодой человек, — объявил мистер Беннет, едва за новобрачными закрылась дверь. — Улыбочки, ужимочки и строит куры нам всем. Я чрезвычайно им горжусь. Готов биться об заклад, что даже сам сэр Уильям Лукас не может похвастать более бесценным зятем.

Лишившись общества Лидии, миссис Беннет на несколько дней погрузилась в уныние.

— Я часто думаю, — как-то сказала она, — что нет ничего хуже, чем расставаться с теми, кого любишь. Без них себя чувствуешь такой одинокой!

— Видите ли, маменька, — ответила Элизабет, — если дочь выходит замуж, иначе и быть не может. И вам следует быть довольной, что у вас есть еще четыре незамужние.

— Да ничего подобного! Лидия покинула меня не потому, что вышла замуж, а только потому, что полк ее мужа переведен в такую даль. Будь до Ньюкасла ближе, она не уехала бы так скоро!

Однако вскоре ее меланхолию рассеяла и вновь пробудила в ее сердце надежду новость, облетевшая всю округу. Недерфилдская экономка получила распоряжение приготовить дом к приезду хозяина, который должен был прибыть дня через два и на несколько недель остаться поохотиться. Миссис Беннет пришла в страшное волнение. Она поглядывала на Джейн и то улыбалась, то покачивала головой.

— Ну-ну-ну! Так мистер Бингли возвращением, сестрица? — Новость эту сообщила миссис Филипс. — Ну, тем лучше. Не то чтобы меня это касалось. Он для нас никто, как тебе известно. Что до меня, я нисколько не огорчусь, если больше никогда его не увижу. Однако в Недерфилд пусть себе приезжает, раз ему там нравится. И кто знает, что все-таки может произойти! Только нас это не касается. Ты же знаешь, сестрица, мы давным-давно согласились ни словечком об том не поминать. A что, это верно, что он приезжает?

— И не сомневайся, — ответила ее собеседница. — Вчера вечером миссис Николс приезжала в Меритон; я увидела ее из окошка и нарочно вышла, чтобы все разузнать. И она мне сказала, что это чистая правда. Ждут его самое позднее в четверг, а может быть, так и в среду. И едет она к мяснику, сказала она, заказать мяса на среду. И как раз откормила три пары уток.

Услышав, что он приезжает, мисс Беннет побледнела. Уже много месяцев она не упоминала его имени в разговорах с Элизабет, но теперь, едва они остались наедине, она поспешила сказать:

— Я видела, как ты посмотрела на меня, Лиззи, когда тетушка рассказывала про эти слухи, и знаю, что лицо у меня стало расстроенным, но не думай, будто из-за какой-то глупой причины. Я просто смутилась на минуту, почувствовала, что теперь все начнут на меня поглядывать. Уверяю тебя, это известие не вызвало у меня радости и не причинило боли. И я рада, что он приезжает один, значит, у нас будет меньше случаев встретить его. Не то что я опасаюсь за себя, но меня пугают сплетни.

Элизабет ничего не понимала. Если бы она не виделась у ним в Дербишире, то могла бы поверить, что приезжает он и правда только ради охоты. Но она по-прежнему считала, что он неравнодушен к Джейн, и она не могла решить, что более вероятно — что он приезжает с разрешения своего друга или же настолько осмелел, что обошелся без такого разрешения.

«Как, однако, неприятно, — иногда думала она, — что бедный молодой человек не может приехать в дом, который законно арендовал, без того, чтобы давать пищу всяким догадками сплетням! Во всяком случае, я буду избегать встреч с ним».

Вопреки тому, что Джейн сказала о своих чувствах, причем, как ей самой казалось, с полной искренностью, Элизабет без труда заметила, насколько изменилось состояние ее духа. Она редко видела, чтобы ее сестра пребывала в таком волнении или даже смятении.

Вновь возникла тема, которая год назад вызнала такой горячий спор между их родителями.

— Как только мистер Бингли приедет, мой дорогой, — сказала миссис Беннет, — вы, разумеется, сразу нанесете ему визит.

— О нет! B прошлом году вы заставили меня поехать к нему под обещание, что он, если я сделаю ему визит, женится на одной из моих дочерей. Однако кончилось это ничем, и я не намерен второй раз попадаться на ту же удочку.

Его супруга принялась доказывать, сколь обязательно, чтобы все местные джентльмены побывали у мистера Бингли после его приезда.

— Этикет, который я презираю, — объявил ее супруг. — Если он нуждается в нашем обществе, так пусть сам его ищет. Ему известно, где мы живем. Я не намерен тратить мое время, гоняясь за соседями всякий раз, когда они будут возвращаться после отъезда.

— Ну, я знаю только одно: если вы не поедете к нему, это будет невежливостью, какую и вообразить невозможно. И все равно я приглашу его отобедать у нас, это я положила твердо. Нам так или иначе надобно пригласить миссис Лонг и Голдингов, значит, считая с нами, за столом будет тринадцать, и как раз останется местечко для него.

Утешившись таким решением, она легче смирилась с невежливостью своего супруга, хотя ее и язвила мысль, что вследствие этой невежливости все ее соседи увидятся с мистером Бингли раньше них.

Когда день его возвращения приблизился, Джейн сказала сестре:

— Я начинаю жалеть, что он приезжает. Для меня это ничего не значило бы, я бы увидела его с полным равнодушием, но мне нестерпимо без конца слушать постоянные разговоры о его приезде. У маменьки самые лучшие намерения, но она не знает… никто не может знать… как меня ранит то, что она говорит. Ах, я буду счастлива, когда он снова уедет из Недерфилда!

— Я была бы рада сказать тебе что-нибудь утешительное, — ответила Элизабет, — но это не в моей власти. Тебе придется мучиться и дальше, а я лишена удовольствия, которое получают люди, проповедуя страдальцам набраться терпения. Ведь у тебя его и так с избытком!

И вот мистер Бингли приехал. Миссис Беннет через посредство слуг умудрилась чуть ли не первой узнать об этом, и тем, елико могла, продлила время своих тревоги досады. Она считала дни до того, как правила приличия дозволят послать ему приглашение отобедать у них, ведь увидеть его прежде никакой надежды не было. Однако на третий день после его приезда в Хартфордшир она увидела из окна своего будуара, как он миновал ворота и направил лошадь к дому.

Тотчас дочери были призваны вкусить от ее радости. Джейн упрямо осталась сидеть, но Элизабет из угождения маменьке подошла к окну, посмотрела, увидела рядом с ним мистера Дарси и снова села рядом с сестрой.

— С ним какой-то джентльмен, маменька, — сказала Китти. — Кто бы это мог быть?

— Какой-нибудь друг, душечка. Откуда мне знать!