Десятые - Роман Валерьевич Сенчин

– Кухня не работает, – сказала девушка. – Чипсы вот, сухарики, пиво.

После прогулки хотелось горячего.

– Жалко. А почему все закрыто? Вроде и погода – дай бог…

– Сезон кончился, – ответил парень; теперь Сергеев видел, что это не покупатель, а то ли муж девушки, то ли ухажер, и пришел проведать или пообхаживать. – Вот и закрылись.

Девушка добавила:

– Чего налоги впустую платить. Всяко-разно при такой пустоте в минус работать.

– А вы что открыты? – неосторожно поинтересовался Сергеев, и девушка сразу напряглась:

– Будете покупать?

– Я хотел чего-нибудь такого… Шаурму, шашлык.

– Извините, кухня не работает. И мы тут – собираемся…

Взгляд парня теперь был враждебным; Сергеев приподнял руки:

– Я понимаю, понимаю. – Мелькнуло из Лермонтова: «Встревожил честных контрабандистов». – Не подскажете, где здесь можно пообедать нормально?

Парень посмотрел на девушку, девушка на парня. И девушка ответила:

– Выше по трассе есть «Алтын». Он должен работать. Вроде.

Уже когда вышел на трассу, вспомнил, что не спросил, далеко ли. Может, пять кэмэ топать. А может, и вовсе нет никакого «Алтына» – придумали, чтоб отвязался.

Но «Алтын» появился даже раньше, чем Сергеев предполагал. Широкое двухэтажное здание, в одной половине магазин, в другой, судя по вывеске и большим тонированным окнам, ресторан. Рядом заправка… Островок жизни.

Голод уже действительно теребил желудок, но больше, чем поесть, хотелось цивилизации. Не домашней, с приемом пищи на кухне, а такой, городской. Почему-то принято есть в ресторанах, кафешках, столовых. Не только ведь для того, чтоб не готовить самим.

Вошел и словно бы оказался в другом измерении. Большое полутемное пространство, приятная – как и хотел – музыка, вкусный запах. Не еды, но если и освежителя, то очень похожего на аромат скромных цветов.

– Здравствуйте! – раздалось приветливое, женское со стороны барной стойки.

– Добрый день, – ответил Сергеев. – Поесть у вас можно?

– Конечно. Присаживайтесь. Официант сейчас подойдет.

Ну слава богу… Никогда не думал, что от этих слов станет так приятно. «Соскучился, Олежа, соскучился», – подтрунил над собой.

Снял куртку, повесил на крючок, уселся. Свет над его столом стал ярче.

Столы размещались вдоль стен, а центр зала был свободен. Под потолком висел большой стеклянный шар, напоминая о дискотеках восьмидесятых. Потолок поддерживали шесть квадратных колонн.

Из двери рядом со стойкой вынырнул классический официант – белый верх, черный низ, – направился к Сергееву.

Поздоровался, положил перед ним папку меню.

– Спасибо, – сказал Сергеев. – Через три минуты подойдите, я выберу. – Мысленно похвалил себя за голос: деловой и при этом вежливый, чистый.

– Да выбирать, признаться, особенно не из чего, – извиняющийся фальцетик официанта. – В плане блюд. С напитками – полный набор.

Сергеев досадливо засопел; на самом деле не очень-то досадовал, но надо было показать.

– Что, все так грустно?

– Не совсем. Давайте я перечислю, что есть? Салат, закуски?

Сергеев открыл меню.

– Мидии в сыре, например?

– К сожалению…

– Рапан?

– Отсутствует.

– Ладно, говорите сами, чем богаты. – Возмущаться Сергеев опасался – официанты люди коварные, могут и в еду наплевать, набросать козявок из носа.

Кое-как составили комплект, правда совсем не южный, не приморский: селедка с вареной картошкой, солянка, свиные ребрышки с рисом.

– Пить что-то желаете?

Сергеев ответил не сразу. Не то чтобы растерялся от вопроса, но сомневался, вернее, решался. И решился:

– Двести грамм водки. Вот этой.

– «Русский стандарт»? Отлично. Правда, я бы посоветовал коньяк. Местный, три звезды, очень мягкий. По цене – идентично.

– А он хороший?

– Превосходный. Соседи делают, из своего винограда… Плохого не посоветую.

«Ну да, здесь надо коньяки с винами пить, – мысленно согласился Сергеев, – даже если в ноябре». И кивнул.

– Да, – вспомнил, – хлеба еще!

– Хлебная корзинка входит в заказ.

«Корзинка…»

– Замечательно.

Сходил в туалет, помыл руки, сбрызнул лицо, с удовольствием вытерся бумажными полотенцами.

Да, пребывание в ресторане вызывало тихое ликование. Будто вернулся то ли с зоны, то ли из армии или долгой экспедиции, вахты. И вот ты король жизни. Пусть даже один в зале на сто человек.

Вспомнился веселившийся Виктор-Витя. «Нет, мне до него еще далеко. Слава богу».

До армии Сергеев почти не посещал так называемые пункты общественного питания. В их городе было, кажется, три ресторана, из них два при гостиницах, одно кафе, которое вечно находилось на ремонте, и одна общественная столовая под названием «Огонек», где так пахло – запах начинался еще на улице, – что заходить туда не хотелось.

В школьной столовой он ел очень редко, двадцать копеек, которые мама каждое буднее утро ему выдавала, тратил на бананы – нет, на один банан, который вытягивал примерно на двадцатик (просил продавщицу найти пожелтей), – или на игровые автоматы, грушевый сок в гастрономе, или бросал в копилку. Внизу копилки находилось заткнутое пробкой отверстие, так что при надобности Сергеев доставал горсть мелочи…

Когда ему было лет четырнадцать, возле парка культуры и отдыха поставили самолет. Кажется, «Ту-134», и вскоре открыли в нем кафе. Скорее, это был буфет – еду там, кажется, не готовили, из горячего имелся только чай и кофе, ассортимент составляли разные пирожки, пирожное, булочки. Но шли туда за мороженым – с ним в городе всегда была напряженка, как тогда говорили: дефицит.

В первые недели к самолету тянулась длинная очередь; «москвичи»-каблуки не успевали завозить продукты… Сергеев и не пытался оказаться внутри – смотрел издали, потряхивая монеты в кармане, и уходил.

Но в конце концов очередь иссякла, он поднялся по трапу, уселся в удобное самолетное кресло, заказал официантке заварное, стакан дюшеса, мороженое – три шарика; до сих пор помнил: шоколадный, клубничный и мятный… Официантка принесла, с улыбкой выставила еду на стол, но есть Сергеев не мог. Вернее, ел через силу.

Было ужасно неловко. Может, из-за малого и непривычного – в самолетах он никогда не летал – пространства. Может, из-за людей, сидевших за соседним столиком. Казалось, они наблюдают за ним. А вероятнее всего, просто не умел есть на людях. Потом привык. В армии, в студенческой столовой, в московских кафешках и кабаках…

После четвертого курса Сергеев приехал домой на каникулы. И в него влюбилась юная девушка. Вика ее звали. Влюбилась именно так, как умеют влюбляться только юные, – безотрывно на него смотрела, ловила каждое слово, то краснела, то бледнела… Сергееву было приятно – он вообще чувствовал себя королем жизни. Пошли первые заказы – после успеха «Клубнички» возникла мода на российские ситкомы, понадобились сценаристы, молодые, остроумные и нетребовательные; одним из таких оказался Сергеев.

Но сюжеты настоящих сценариев в нем тогда клокотали – он был уверен, что эти ситкомы только начало, стартовая площадка…