Золотой человек - Мор Йокаи

Знали бы они, как далеки сейчас от торговли его интересы!

Минуло три недели, и первый корабль, груженный тоннами венгерской муки, стоял в триестском порту, готовый поднять якоря. Красавец трехмачтовик носил название "Паннония". Даже придирчивый Янош Фабула, присутствовавший при погрузке, остался доволен судном.

Тимар же и в глаза не видел свое детище. Он даже не поехал в Триест проводить судно в первое путешествие, все эти недели он находился в Панчеве или Леветинце. Реализацию идеи взяла на себя фирма Скарамелли: у Тимара была причина не связывать свое имя с этим предприятием, и он лишь обменивался с фирмой письмами.

В один прекрасный день Тимар получил послание от Тодора Кристяна. Вскрыв конверт, он с удивлением обнаружил приложенные к письму деньги - сотенный банкнот. Что же до содержания письма, оно было следующим:

"Отец мой!

Теперь, когда вы читаете эти строки, я уже далеко в открытом море на борту красавицы "Паннонии" в качестве бразильского агента фирмы Скарамелли. Приношу свою глубочайшую благодарность за ваше великодушное предложение. Банк выплатил мне наперед двухмесячное жалование, и я посылаю вам сто форинтов с нижайшей просьбой: не откажите в любезности передать эти деньги владельцу трактира "Белый корабль" в Панчеве. Прошлый раз я остался должен этому честному малому и теперь с благодарность возвращаю свой долг. Благослови вас небо за вашу доброту ко мне!".

Тимар облегченно вздохнул: этот человек встал на честный путь, вот ведь вспомнил о своих прошлых долгах и покрывает их сбереженными деньгами.

До чего приятное чувство помочь пропащему человеку! Спасти недруга, покушавшегося на твою жизнь, вернуть его обществу, превратить мошенника в честного человека, отмыть дочиста упавшую в грязь жемчужину - благое дело, достойное эпохи первых христиан. Ты поистине человек благородной души!

Но обличающий голос в душе возразил: " Ты - убийца! И радуешься не тому, что спас человека, а что сам от него избавился. Если вдруг до тебя дойдет весть, что корабль твой в океане попал в шторм и, разбитый в щепки, пошел ко дну вместе с грузом и людьми, радость твоя будет еще больше. Не интересуют тебя и торговля мукою, ни прибыли, ни убытки, ты сейчас думаешь совсем о другом. Каждое лето из болотистых долин Ла-Платы и Амазонки выбирается губительное чудовище - желтая лихорадка; подобно тигру, подстерегает она каждого вновь прибывшего чужака, из сотни людей каждые шестьдесят падают жертвой этой хвори. Авось да и Тодор окажется среди них. Ты - убийца! А может, ты надеешься на иной, более вероятный исход: в краю, где властвуют страсти, этот легкомысленный, темпераментный человек станет жертвой прекрасных креолок и увеселительный притонов, растратит вверенные ему деньги и после этого преступления вынужден будет скрываться, а значит, окажется все равно что мертв для тебя и для всего здешнего мира. Предвидя такой исход, ты радуешься ему заранее! Ты - Убийца!

Тимар и впрямь испытывал радость, словно ему удалось убить недруга, - радость беспокойную, исполненную укоров совести и отдаленный, неясных тревог.

С этого дня Тимара словно подменили; его нельзя было узнать. Обычно хладнокровный и уравновешенный, сейчас он каждым своим поступком выдавал несвойственное ему беспокойство. Делал противоречивые распоряжения, а через час и вовсе забывал о своих указаниях. Отправляясь в какую-нибудь поездку, вдруг возвращался с полпути. Случалось, забросив коммерцию, он производил впечатление человека, делами совершенно не интересующегося, а потом вдруг за малейшее упущение раздраженно набрасывался на подчиненных.

Нередко видели его на берегу Дуная: опустив голову, долгими часами расхаживал он взад-вперед, словно близок был к помешательству, и начал с того, что сбежал из дому. А иногда наоборот, запершись в своей комнате, целый день не желал никого видеть.

Письма, которые изо всех уголков страны отсылали Тимару в Леветинц, грудой копились у него на столе нераспечатанными.

Серьезный, взрослый человек не способен был думать ни о чем и ни о ком, кроме златокудрой девушки, которую он последний раз видел на берегу острова такой грустной.

Он то решал вернуться к ней, то был полон решимости забыть ее навсегда.

Тимар сделался суеверен, жаждал небесных знамений, вещих снов, которые подскажут ему, как поступить. Но в сновидениях ему являлась все та же девушка - счастливая и страдающая, вверившая ему свою судьбу и ныне потерянная для него; эти сны и вовсе лишали его покоя. А небеса тоже не спешили подать какой-нибудь указующий знак.

В один из томительных дней Тимар заставил себя взяться за ум; привычные дела утешат мятущуюся душу. Он сел за стол и начал распечатывать накопившуюся корреспонденцию. Однако стоило ему дочитать письмо до конца, как он уже забывал, о чем шла речь в начале.

Тимар видел перед собою голубые глаза Ноэми и желал читать лишь то, что они говорили.

Но вот под руку ему попался конверт увесистее прочих; адрес был написан знакомым почерком. Сердце Тимара дрогнуло- то был почерк Тимеи.

Холодок пробежал у него по жилам: вот оно, небесное знамение! Это письмо определит исход его душевных борений.

Тимея - ангельски доброе создание, верная, преданная жена! Одно ее ласковое слово подействует на его душу, как оклик на человека, забывшегося глубоким сном. Строки знакомого почерка возродят в памяти дивный страдальческий облик и вернут его на путь истинный.

В конверте прощупывалось что-то тяжелое. Должно быть, какой-нибудь приятный сюрприз, знак нежного внимания. Ну да, конечно же, ведь завтра у него день рождения! Это письмо - милое напоминание о празднике.

Михай сломал печать и бережно вскрыл конверт.

К его удивлению. Оттуда выпал ключ от письменного стола, - вот-то и придавал такую тяжесть конверту. А в письме было всего несколько строк:

"Мой дорогой супруг!

Вы забыли вынуть ключ от ящика письменного стола. Чтобы вы не беспокоились, посылаю его вам. Храни вас Господь!

Тимея".

И все.

Тимар действительно забыл этот ключ в письменном столе, когда среди ночи тайно вернулся домой и от речей Атали совсем потерял голову.

Итак, никаких сюрпризов, подарков, всего лишь ключ и несколько холодных слов в придачу!

Тимар удрученно положил перед собою письмо.

Тут вдруг его пронзила страшная мысль: если Тимея обнаружила ключ, торчащий в замке письменного стола, то не исключено, что она рылась в его вещах, - женщины нередко делают это из любопытства. А если она заглянула в ящик, то обнаружила там вещь, которую не могла не узнать. Обращая сокровища Али Чорбаджи в деньги, Тимар соблюдал осторожность: старался не сбывать такие произведения ювелирного искусства, которые могли бы навести на след, и в первую очередь продал бриллианты без оправы. Среди драгоценностей был выложенный бриллиантами медальон с миниатюрой внутри. Портрет изображал молодую женщину, чертами лица поразительно напоминающую Тимею. По всей вероятности, это была ее мать, гречанка по происхождению. Если Тимея обнаружила этот медальон в ящике мужнина стола, она обо все догадалась. Узнала на портрете лицо матери и поняла, что драгоценность принадлежала ее отцу; после этого нетрудно было сообразить, что отцовские сокровища попали в руки Тимара, а там уж и распутать всю историю, каким образом Тимар стал богаты человеком и откупил Тимею ценою ее же собственных сокровищ.