Домик под скалой - Шэрон Гослинг

Фрэнк повернулся к Пэт:

– Помнишь, как мы проснулись в первый день после переезда?

Пэт усмехнулась, глядя на мужа поверх кружки с чаем:

– Я чувствовала ровно то же самое.

– Мы тоже подумали, что совершили ужасную ошибку. – Теперь Фрэнк обращался к Анне: – И еще этот жуткий шторм, бушевавший в нашу первую ночь. Мы проснулись с ощущением, что очутились в самом центре разгулявшейся стихии. Пэт плакала. Правда, дорогая?

– Плакала, – признала Пэт. – Я спустилась на кухню – это было еще до ремонта, когда мы оборудовали второй туалет, – чтобы поставить чайник, и из-под двери так тянуло холодом, словно я попала в Арктику. А еще пол намок, потому что через щель в дом попадала вода. От влажных ковров несло псиной, у меня никак не получалось разжечь дровяную печь, а электричество отключилось. В общем, я сидела в мокрых тапках на нижней ступеньке лестницы и горько плакала. Тогда мне казалось, что мы потратили все наши сбережения, а приобрели только кучу забот.

– Честно говоря, я чувствовал себя ничуть не лучше, – прибавил Фрэнк. – Да, мы не сразу полюбили этот дом – и деревню. Но полюбили. Готов поспорить, Анна, вы тоже полюбите, если дадите себе шанс.

Анна улыбнулась, но засомневалась, что когда-нибудь сумеет полюбить старый грязный сарай, который теперь вынуждена называть домом.

– Подождите хотя бы несколько недель, – посоветовала Пэт, словно читая мысли Анны. – Поживите в доме, почувствуйте его своим. Сейчас это кажется странным, потому что он заполнен чужими вещами.

– Да, – согласилась Анна. – Он и правда старше, чем я думала.

– Мы готовы помочь, – предложил Фрэнк. – Если вам что-то нужно вывезти или привезти, только скажите – я с радостью.

– Спасибо. – Анну искренне растрогало отношение соседей, изо всех сил старавшихся показать, что здесь ей рады. – Честно говоря, думаю, мне нужно начать с уборки. Можно попросить у вас половую тряпку, щетку, немного моющего средства и ведро?

В конце концов, рассудила Анна, положив себе еще один кусок бекона, как бы она ни распорядилась домом – у нее мелькнула идея сдавать его на лето, хотя было непонятно, кому приглянется сарай, в котором есть только односпальная кровать, – сейчас «Счастье рыбачки» прежде всего нуждается в тщательной уборке.

Глава пятая

Анна начала с кухни, потому что сама мысль о заросшей грязью столешнице переворачивала ее поварскую душу. В одном из шкафчиков она нашла старый совок для мусора и щетку, отчистила плитку на полу, решив, что вымоет его позже. Потом занялась рабочими поверхностями. Она с удивлением обнаружила, как откликается на ее заботу старая дубовая доска – на поверхности дерева угадывались такие же волны, на которые она смотрела из оконца над побитой фаянсовой раковиной. Сегодня море не волновалось, и Анна жалела, что почти не слышит шума волн, но вскоре убедилась, что окно вообще не открывается. Очевидно, это еще один способ защиты от непогоды, и Анна вспомнила шторм, о котором рассказывали Пэт и Фрэнк. Интересно бы на него посмотреть, особенно из этого крошечного домика.

Она всегда любила бури. К первому дому, в котором она жила, сзади была пристроена старенькая теплица, и с ней связано одно из детских воспоминаний, когда отец разбудил ее посреди ночи – приближалась буря, и он хотел, чтобы девочка увидела ее своими глазами. Мама тогда еще была жива и, когда папа отнес Анну вниз, сидела на кухне и готовила всем горячий шоколад. Отец взял подушки со старого плетеного дивана, разложил их на полу, а сверху бросил одеяла, так что получилось мягкое уютное гнездышко, где они втроем лежали и смотрели сквозь стеклянную крышу теплицы на бушующую над их головами бурю. Даже теперь Анна отчетливо помнила оглушительные раскаты грома, бело-голубые трещины молний, прорезавшие ночное небо над ними, вкус густого горячего шоколада и тихий голос отца, подробно объяснявшего физическую природу каждого удара, хотя в том возрасте она еще не понимала слов, которые он произносил.

Анна отложила щетку и стала смотреть на волны за окном. «Маме и папе здесь понравилось бы, – подумала она. – Собственно, им и понравилось. Я ведь это с самого начала знала, ведь так? Во время свадебного путешествия родители объехали много разных мест, но не все они попали в альбом. Криви попала».

Может, именно печаль подтолкнула ее к покупке этого дома? Одиночество, потребность восстановить связь с чем-то важным, но теперь навсегда утраченным? Так оно, наверное, и было, подумала Анна. Какая же она идиотка! Как будто этот дом мог избавить ее от одиночества, вернуть в то время, когда она жила среди родных людей, чувствовала себя в безопасности, любимой и желанной. Сейчас ей очень хотелось поговорить с отцом.

«Скажи, папа, что мне делать. Я ведь не смогу жить здесь? Не смогу. Тут для меня ничего нет. О чем только я думала?»

Чтобы не вслушиваться в тишину, она вернулась к работе.

Плита и окружавший ее кафель преподнесли ей приятный сюрприз. Под пылью обнаружилась красивая темно-зеленая плитка, ярко засиявшая в свете позднего утра. Анна попробовала включить вытяжку и убедилась, что, несмотря на медленный старт, она прекрасно работает, а чтобы вернуть вытяжному зонту былой блеск, его следовало просто хорошо почистить. После отбеливателя древняя фаянсовая раковина сверкала как новая, хотя на дне остались несколько сколов и царапин, не подвластных чистящим средствам.

Затем наступила очередь шкафчиков и ящиков – их уже освободили, но все-таки требовалось освежить. Потом – холодильника, в котором не оказалось ужасного запаха, чего так боялась Анна. И наконец, соснового обеденного столика.

Закончив уборку на кухне, Анна устала, вспотела и, несмотря на плотный завтрак, которым ее угостили Фрэнк и Пэт, даже проголодалась. Одежда, полотенца, почти все туалетные принадлежности и кухонная утварь остались в машине. Осознав, что проведет здесь как минимум еще одну ночь, Анна решила перенести в дом часть вещей, хотя бы для того, чтобы не возвращаться к машине каждый раз, когда ей что-нибудь понадобится.

Деревня по-прежнему выглядела безлюдной, и Анна радовалась, что ее никто не видит такой – взмокшей и растрепанной после уборки. Приблизившись к своему старому «фиату», она заметила под одним из дворников квадратный листок бумаги, трепетавший от налетевшего с Северного моря ветра. Анна вытащила