Домик под скалой - Шэрон Гослинг

Ее внимание привлекло песочное печенье с малиной и фундуком: во-первых, оно должно получиться вкусным, а во-вторых, в углу страницы имелся маленький красивый рисунок, две ягоды дикой малины на ветке. Примечание рядом с рисунком было написано таким мелким почерком, что Анне пришлось повернуть тетрадь и прищуриться, чтобы разобрать слова.

Миндаль тоже подойдет, но ДМ не любит фундук, и для посиделок с домино лучше брать его – иначе ненасытный сукин сын все слопает. Орехи лучше дробить, а не молоть.

Июнь 1983.

Примечание вызвало у Анны улыбку. ДМ? Может, это Дуглас Маккин? В любом случае фундука у нее нет, но во время похода по магазинам она купила пакет очищенного от кожуры сырого миндаля. И не устояла перед корзинками с красной шотландской малиной, заполнявшими прилавки супермаркета. Так что к остальным блюдам присоединилось песочное печенье с малиной и миндалем по рецепту Брен.

– Ну, – со смехом сказал Фрэнк, любуясь изобилием тарелок и подносов на кухонном столе, – от голода мы точно не умрем!

– Зачем столько хлопот, – выговаривала Пэт Анне. – Вам вообще не стоило ничего с собой приносить – мы же сказали.

– Никаких хлопот, – успокоила их Анна. – Мне это доставило огромное удовольствие, но я немного перестаралась. И еще я хочу извиниться, что не приняла вашего приглашения раньше. Простите. Неделя выдалась не самой легкой.

– Вы извиняетесь? – переспросил Фрэнк. – Глупости. Мы рады вас видеть. Но вы только посмотрите на все это.

– Прямо слюнки текут, – согласилась Пэт. – А как красиво – просто произведение искусства. И все такое одинаковое! Сама-то я футболку дважды одинаково не сложу.

Анна засмеялась – в основном над собой.

– Привычка – вторая натура. Там, где я работала, пинцет и уровень считались обязательными кухонными принадлежностями.

– Не вижу в этом ничего плохого. – сказал Фрэнк, взял шпажку с креветкой и отправил в рот целиком. – М-м-м. Как вкусно!

– Фрэнк! – Пэт сердито шлепнула мужа по руке. – Гости еще не пришли, а ты уже половину съел!

– Прошу прощения. – В его тоне не чувствовалось раскаяния. – Ладно, Анна, хотите выпить? У нас есть вино любого цвета, пиво, джин с тоником. И даже апельсиновый сок, если хотите, но, насколько я знаю, в нашей деревне никогда не водилось трезвенников.

– Белого вина, спасибо. – Анна снова рассмеялась. – Честно говоря, выпить мне не помешает. Я немного нервничаю.

– Не волнуйтесь, – успокоила ее Пэт, когда Фрэнк отвернулся к холодильнику. – Все наши гости – приятные люди.

– Ваши друзья живут здесь постоянно?

– Большинство, но не все – по крайней мере, пока. Дэвид и Глинн приезжают из Инвернесса почти на все выходные и в отпуск. У родителей Дэвида здесь был летний дом, он вырос в деревне и считается почти местным. Глинн тут тоже нравится. На пенсии они хотели бы перебраться в Криви, но до этого еще далеко. Рона из Фрейзербурга, но после развода не захотела туда возвращаться и поселилась в Гарденстауне. Мари и Филипп живут в Эдинбурге. Они оба юристы и всегда заняты, но как только выдается свободная минутка, приезжают сюда. Терри и Сьюзен…

– Мне этого ни за что не запомнить, – снова рассмеялась Анна.

– Не волнуйтесь, милая. – Фрэнк протянул ей бокал вина, а другой рукой ловко стащил жареный ролл с перцем. – Один взгляд на это изобилие, и они станут ручными.

К восьми часам пришли все – сначала Дэвид и Глинн, с бутылками вина и бурными объятиями для Фрэнка и Пэт. Затем появилась Рона с Мари и Филиппом, потом Терри и Сьюзен. Анну все приветствовали рукопожатиями и улыбками. Прошло совсем немного времени, и она расслабилась, привыкнув к компании и смене тем разговора, который вскоре свернул на покупку «Счастья рыбачки».

– Я так обрадовалась, узнав, что в доме Брен снова будут жить, – сказала Рона, высокая женщина с загорелым веснушчатым лицом, светло-карими глазами и темными непослушными локонами, которые она все время заправляла за уши. – Когда я увидела, что Старый Робби выставил дом на продажу, то едва не купила его сама – но в нем нет места для моей мастерской.

– У вас мастерская? – спросила Анна. – А чем вы занимаетесь?

– Я керамистка. В основном кухонная утварь – кружки, тарелки, миски и все такое.

– У нее красивые вещи, – вступила в разговор Сьюзен. – Я люблю покупать работы Роны. Они прекрасно подходят для подарка. Думаю, у большинства наших друзей и родственников есть ее кружка, а то и две. У нас самих целый обеденный сервиз, и мы его просто обожаем.

Все одобрительно загудели, и Рона улыбнулась.

– Вот откуда наши чайные кружки, Анна, – сказала Пэт. – Помните их? Те, с синей глазурью. Этот цвет всегда напоминает мне море на рассвете.

– О да! – воскликнула Анна. – Я тогда еще подумала, какие они красивые. Здорово обладать таким талантом!

– Ну, я еще только учусь, – возразила Рона. – Начала после переезда сюда. В доме уже была мастерская, а мне всегда хотелось попробовать, и я подумала: «Какого черта, Рона, моложе ты не становишься – почему бы тебе не рискнуть?» Я много всего откладывала на неопределенное будущее, когда все чудесным образом сложится, как космическая головоломка. И поэтому решила – теперь или никогда. – Она улыбнулась Анне. – Похоже, вы знаете, как это бывает.

Анна рассмеялась, уткнувшись взглядом в свой бокал с вином.

– Думаю, да. Именно так я решила купить «Счастье рыбачки».

– Смелое решение, – сказал Терри. – Не просто купить необычный дом, но жить в нем. Особенно в таком месте, как Криви. Я вами восхищаюсь, Анна.

Анна поморщилась:

– На самом деле сначала я действительно собиралась здесь жить. Но в первый же день решила, что вряд ли останусь. Приезжать в отпуск – возможно, но жить тут постоянно? Я правда думаю, что не смогу.

Все дружно рассмеялись, но с явной симпатией.

– Мне хорошо знакомо это чувство, – сказала Глинн. – Когда Дэвид впервые привез меня в Криви, я и подумать не могла, что захочу сюда вернуться, не говоря уж о том, чтобы жить постоянно. Я вообще не понимала, как люди здесь живут – или как можно этого хотеть. Но это место умеет прокрасться тебе в сердце и остаться там навсегда.

– Так же и у нас с Филиппом, – согласилась Мари. – Но прошло уже двадцать лет с тех пор, как мы купили здесь дом, и теперь точно знаем: этот