Я выбираю Элис - Сьюзен Джуби

ГОЛОВА — СТРОИТЕЛЬНАЯ КАСКА

2 августа

Совместный поход матери и дочери за покупками не должен приводить к посттравматическому стрессовому расстройству, не так ли? Однако в моей семье любая вылазка — причина для опасений.

Сегодня мы с матерью ездили за покупками, а еще мне сделали прическу. Мама высадила меня у секонд-хенда «Все как новое», чтобы я подыскала себе какие-нибудь классные шмотки в духе Фрэнк, а сама отправилась в магазин здорового питания. Меня поразило, сколько в этом секонд-хенде всяких изделий, выполненных в технике макраме. У мамы есть пара плетеных подвесных кашпо, которым лет больше, чем мне. Они, наверное, неубиваемые. Я могла бы купить там себе целый гардероб макраме — жилетку, брюки клеш, шляпу, кошелек и обложку для Библии, но решила этого не делать. Подумала, что вряд ли мое настроение хоть немного улучшится, если я наряжусь во что-то похожее на сено.

В магазине «Все как новое» туговато с тем, что в «Исчерпывающем руководстве по экономии» именуется «зачетным». Вещи там дешевые, но особо классными их не назовешь. На брюках в обтяжку все еще висят ярлыки «Зеллерс» и «Филдс»[14]. Я обнаружила пару красно-синих клетчатых штанов в обтяжку без стрелок, а также оранжевый топик в корзине с детской одеждой. В магазине почти не было жилетов-пуховиков, но я в конце концов выискала один, который, видимо, раньше принадлежал какому-то лесорубу-недомерку. Он немного напоминал спасательный жилет, но это лучшее, что я смогла там найти. Кроме того, я купила тапки, предназначенные для медработников. Там совсем не было тех классных, с полосками, кроссовок из семидесятых, но я прикинула, что дома сама так же разрисую эти медицинские тапки.

После того как с покупками во «Всем как новом» было покончено, мы с мамой перебрались в парикмахерский салон Ирмы подстричь мне волосы, чтобы они лучше смотрелись с заколками. Стрижка, которую мне делают, называется «Особая». Ирма стрижет меня так, и только так, с тех пор, как мама перестала стричь меня под «горшок». Ирма освоила только одну прическу и потому делает ее всем своим клиентам. Однако в этот раз я сказала ей, что мне хотелось бы чего-то немного другого: чтобы мои волосы выглядели старомодно, с большим зачесом назад, и были по-настоящему короткими, как у Фрэнк. Ирма действовала так, будто точно знает, чего я хочу, будто постоянно делает альтернативные стрижки. Поначалу они с мамой были так заняты разговором, что казалось, что Ирма вовсе не следит за своими действиями. Затем мама отправилась в супермаркет, чтобы еще что-то докупить, и в течение примерно пяти минут Ирма всем своим видом демонстрировала, насколько погружена в работу над моими волосами. Если бы нахмуренные брови и выражение предельной сосредоточенности гарантировали хорошую стрижку, у меня была бы лучшая стрижка в городе. Ирма вставала то с одной, то с другой стороны, отхватывала мне волосы тут и там, поджимая при этом губы. Меня уже начинало подташнивать от всех этих ныряний и кружений возле моей головы. Ирма явно слишком стара для таких быстрых перемещений, и я испытала почти благодарность, когда вошел новый клиент и парикмахерша опять принялась болтать, едва глядя на то, что вытворяет с моей головой.

Все это начинало меня пугать. Было непонятно, что общего у того хаоса, который Ирма создает у меня на голове, будет с прическами девиц, зависающих на рейве, или как там еще называются эти гигантские сборища на танцполах. Наконец Ирма взяла в руки фен и большую круглую щетку, похожую на бигуди. Она сказала — без щетки не добиться старомодного эффекта. До сих пор я сидела с крепко зажмуренными глазами. Я открыла их в тот момент, когда в салон вошла мама и каким-то странным голосом произнесла: «Ой».

Волосы мои стали огромными. Не знаю, что с ними сделала Ирма, однако мои гладкие прямые волосы размером и формой напоминали теперь строительную каску. Большой зачес, который должен был находиться на затылке, оказался на самой макушке, а челка дерзко нависала над правой бровью. Когда мама обратила внимание Ирмы на то, насколько неровно подстрижена моя челка, Ирма вроде как замахнулась ее выпрямлять, но даже мне было видно, что слишком серьезные исправления приведут лишь к образованию залысины на лбу. Помню, я однажды пыталась подстричь свою куклу Барби, и в результате моих стараний подровнять ей волосы от них остались лишь какие-то пластмассовые пеньки, торчавшие из скальпа.

Мама была в полном расстройстве. Настолько, что сказала: «Господи, Ирма. Даже не знаю, должна ли я тебе за это платить. Это же кошмар, а не стрижка».

Ирма заняла оборонительную позицию и заявила, что это именно то, о чем я ее просила.

То, что я выглядела как монстр, было само по себе достаточно плохо, однако смотреть на стычку между матерью и самой злопамятной и болтливой парикмахершей в городе оказалось сверх моих сил. Стоило какой-нибудь клиентке пожаловаться на Ирмину стрижку, как о ней тут же начинали ходить слухи о том, что она лесбиянка или неверная жена, наставляющая мужу рога.

Я вышла из парикмахерской и сидела в машине, пока утрясался вопрос. У нас не автомобиль, а океанский лайнер, с разными там хвостами, плавниками и всем таким. Возможно, он выглядел бы и круто, если бы не проржавел и не был обклеен стикерами всех отстойных фолк-групп, когда-либо проезжавших через наш город. Мама и ее подружки по Обществу любителей фолк-музыки приходят в дикий восторг каждый раз, когда какие-нибудь тетушки среднего возраста объединяются на почве музыки и в качестве второй профессии создают группу и поют о менопаузе и прочих вещах, о которых на самом деле никому неохота слышать. Не стоит также забывать про детей типа Флит и Эрроу, жертв фолк-музыки. Лично я считаю, что и на зрителях, и на исполнителях слишком много лилового.

Сидя с каской вместо головы в машине на стоянке торгового центра города Смитерс, я чувствовала себя довольно паршиво, несмотря на новые классные шмотки. Я прикидывала, сколько заколок понадобится, чтобы опустить клок волос, и отрастут ли волосы к началу занятий в школе, когда кто-то постучал в окно. Растерявшись, я попыталась притвориться, будто не слышу: уставилась вперед, скорчив гадкую мину, однако стук не прекратился. Подняв глаза, я поняла, что влипла.

На меня уставились два парня. А рядом с ними стояла