Лицедеи - Владимир Алексеевич Колганов

– Всё же тема крайне опасная.

– Это если отнестись предвзято, если искать что-то между строк. Ну а на самом деле в пьесе всё предельно ясно, и я уверен: зрители поймут, что нет там даже намёка на крамолу.

Худрука эти слова не убедили, напротив, он ещё больше огорчился:

– Увы, публика сейчас совсем не та, что прежде. Чтобы понять, нужно иметь мозги, а их в супермаркете не купишь.

– Не думаю, что до того уже дошло.

– Да нет, всё именно так. К примеру, у нас модный, весьма посещаемый театр, но люди вместо того, чтобы в антракте обсудить то, что только что увидели, обменяться впечатлениями, все как один ломятся в буфет. Нам даже пришлось его перестроить, увеличив площадь вдвое и вчетверо количество буфетчиков.

Некстати вырвалось:

– Ну так закройте его!

Худрук чуть не подскочил на месте:

– Что вы такое говорите? Тогда зал будет заполнен лишь наполовину, в кассе недобор, а после первого акта станет и того хуже. Представьте, каково актёрам работать в столь неблагоприятной обстановке! Да и Минкульт может урезать наш бюджет… Есть, конечно, и частные инвесторы, но и те могут разбежаться.

– Я понимаю.

– Боюсь, что не совсем, – Худрук почесал за ухом, слегка поёрзал в кресле, а затем озвучил свой вердикт: – Видите ли, в чём дело, буфет и хорошие актёры не решают всех проблем. Для благополучия театра нужна ещё политкорректность, ну а вы как-то уж очень нелицеприятно пишете о власти. Брежнев, конечно, не бог весть что, но всё-таки руководитель ядерной державы! А у вас это вздорный маразматик, не способный без подсказки принимать судьбоносные решения. Ну можно ли допустить, чтобы такой человек восемнадцать лет находился на вершине власти? – а далее последовал то ли совет, то ли приказ, который должен быть принят к исполнению: – Я бы в вашей пьесе сделал акцент на том, что после весенней оттепели всегда наступает лето.

«Сразу уйти или сначала дать ему по морде?» – эта мысль мешала Глебу сформулировать возражение, поэтому ограничился двумя словами:

– Я попробую.

– Вот и замечательно! Надеюсь, недели вам на это хватит.

Глава 7. Что под маской?

Глебу хватило и двух дней, чтобы внести коррективы в текст. «А чего тянуть? Если не понравится, обращусь в Лёше Кривицкому, встречались ещё в студенческие времена. У него хоть и крохотный театр, но зато не станет требовать, чтобы после оттепели непременно наступило лето».

Как ни странно, Скороходов больше не предъявлял претензий к тексту пьесы, лишь заметил, что ожидает приезда некой знаменитости из Прибалтики, тогда и состоится предметный разговор. «Светило» всё не появлялось, и Глеб решил посетить несколько спектаклей, дабы оценить художественный уровень постановок «Театра всех времён», а начал с «Мастера и Маргариты». Конечно, это не то, что было на Таганке, но ведь у каждого своё представление о том, каким должен быть спектакль по знаменитому роману.

Особенно понравился Андрей Смольников в роли Понтия Пилата. Воланд тоже впечатляет. Вот и Маргарита хороша! Смутило то, что актриса исполняет несколько ролей в одном спектакле – зачем размениваться на такие «пустяки», как Фрида и Наташа? Разве что худрук решил сэкономить на зарплате…

Ну а к Мастеру у Глеба особое отношение – ещё в то время, когда впервые прочитал роман, никак не мог избавиться от ощущения, что этот персонаж оказался как бы на обочине. Сюжет развивается стремительно, а Мастер почти всё время не у дел – не удостоился даже приглашения на Великий бал у сатаны. Да и фигура весьма невыразительная, спасает только то, что понимающий читатель видит в этом персонаже самого Булгакова. Но ведь тогда и актёра надо подобрать того же уровня, а тут роль Мастера исполняет худрук – можно подумать, что членство в Совете по культуре равнозначно статусу автора «Собачьего сердца и «Дней Турбиных»… Дальше развивать эту мысль Глеб не решился, а то, не дай бог, пропадёт желание сотрудничать с театром.

После спектакля худрук пригласил Глеба за кулисы и представил актёрам:

– Это наш новый автор, Глеб Васильевич Бородин. Прошу любить и жаловать! В самом скором времени мы поставим спектакль по его пьесе «После оттепели».

Актёры, конечно, всполошились, стали спрашивать, не найдётся ли для них чего-нибудь, но Глеб развёл руками:

– Распределение ролей – это дело режиссёра и худрука. Могу лишь порекомендовать Андрея Смольникова на главную роль в спектакле.

Не удивительно, что актёры потеряли интерес к несговорчивому автору и разошлись по своим гримёркам, только Смольников задержался – предложил отправиться в ресторан «Дом актёра», что на Арбате, и там обсудить принципы дальнейшего сотрудничества. Это вполне логично – чтобы хорошо исполнить свою роль, актёр просто обязан проникнуться видением автора, посмотрев на своего героя глазами его гениального создателя. Так примерно Смольников и сказал.

Когда уселись за столик, сразу перешли на ты, а как иначе, если оказалось, что почти ровесники.

– Ну и о чём же твоя пьеса?

Понятно, что питейное заведение – не самое подходящее место для серьёзных разговоров, однако претенденту на главную роль невозможно отказать. Только ведь не станешь же здесь читать весь текст. Даже если ограничиться «сверхзадачей», всё равно это ни о чём.

– Сюжет начинается с того, что некоего поэта пригласили в Кремль. Там его провели в кабинет генерального секретаря компартии…

– Уже интересно! – оживился Смольников, разливая по рюмкам водку.

После того, как выпили, Глеб достал из кармана небольшой планшет и стал читать:

Генсек. Ну здравствуй, герой!

Поэт. Здравствуйте, Леонид Ильич! Только почему герой?

Генсек. Мне тут товарищи сказали, что хорошие стихи пишешь.

Поэт. Да вроде бы.

Генсек. А почему до сих пор не лауреат?

Поэт (с улыбкой). Рожей не вышел, Леонид Ильич.

Генсек. Гм, вижу, с юмором у тебя всё в порядке. Я тоже пошутить люблю… Но дело у меня к тебе серьёзное. Хочешь Ленинскую премию получить?

Поэт (удивлённо). Так вроде бы ещё не заслужил.

Генсек. Выполнишь задание партии, тогда и Звезду героя тебе на грудь повесим. Вон у меня их сколько! Пора бы и тебе… В общем, мы тут с товарищами посовещались и решили: ты должен написать новый гимн СССР.

Поэт (оторопело). Так ведь есть уже.

Генсек. Есть-то есть, но устарел. Время идёт, уже развитой социализм построили… Только вот какая закавыка. Про руководящую и направляющую роль партии сказано всё верно, но какая же это партия без генерального секретаря? Понимаешь?.. Тут несколько лауреатов пытались сочинить текст, но получается белиберда. За что им только деньги