Лицедеи - Владимир Алексеевич Колганов

Поэт (мотает головой). Извините, Леонид Ильич, я не могу.

Генсек (удивлённо). Это почему?

Поэт. Да какое же это процветание, если одни объедаются паюсной икрой, а простые труженики в провинциальных городах живут впроголодь? Я недавно навещал родню во Владимирской области, так в продуктовых магазинах пусто, ни мяса, ни сыра, ни колбасы. Да они бы ноги протянули, если бы не свой огород!

– Далее разговор продолжился на повышенных тонах, и в итоге генсека хватил апоплексический удар, а поэта отправили в спецбольницу КГБ для излечения от вредных мыслей. Там он познакомился с другими «узниками совести», и каждый рассказал ему свою историю, о том, как туда попал, – Глеб замолчал, и теперь ждал, что дальше будет.

Смольников покрутил головой, поджал губы раз, другой, словно бы в чём-то сомневаясь, а потом спросил:

– Ну и зачем? Зачем тебе всё это нужно? Сталин, Брежнев, Ельцин… Да какая разница? Лучше напиши о том, как мы живём. Можно снять классную комедию!

– Что же ты углядел смешного в нашей жизни?

– Да неважно! Главное в этом деле – прилично заработать. Режиссёра подходящего я тебе найду… Есть такой фильм, называется «Про родину», мой приятель Петя Суслов его снял. Обязательно посмотри!

– Постой, постой, припоминаю… Но это же тихий ужас! Примитивные диалоги, убогие претензии на философский смысл, и больше ничего! Зато наверняка славно отдохнули во время киносъёмок на Бали.

Смольников изумлённо приподнял брови, затем встал из-за стола и попытался изобразить боксёрскую стойку:

– А в морду не хошь?

До драки дело не дошло – вмешались посетители ресторана, сидевшие за соседним столиком. В итоге Глеб с Андреем решили, что разумнее будет выпить ещё по одной.

– Зря ты, Глеб, всё это затеял, – Смольников неторопливо разъяснял свою позицию, запихивая в рот кусок селёдки. – Я вот на свои гонорары, считай, полсвета уже объездил, а ты корпишь над писаниной… Никому это не нужно, да и денег так не заработаешь.

– По-твоему, литература, театр и кино – это только бизнес?

– А что ещё? Так уж устроен этот мир. Бери, пока дают!

Смольников, как и в лучших своих фильмах, был весьма убедителен – словно бы опять надел маску философа и прорицателя. «Неужели все они такие? – подумал Глеб. – На сцене восхищают своей игрой, так и брызжут по сторонам своей значительностью, а на поверку оказывается, что внутри пустые».

Вот и закончилось знакомство с интересным актёром. Впрочем, чего от него ещё ждать, если сам признался в недавнем интервью, будто умеет только кривляться, да произносить кем-то сочинённый текст. Типичный лицедей! Однако маска впечатляет.

Глава 8. Перфоманс с переодеванием

Если действие происходит в палате психлечебницы, тут простор для творчества талантливого режиссёра – никаких ограничений нет, поскольку происходящее не имеет никакого отношения к привычной нам реальности. Вот и Бруцкус, та самая знаменитость из Прибалтики, уцепился за пьесу, хотя был немного огорчён отсутствием среди персонажей представительниц прекрасной половины человечества. Впрочем, тут же нашёл выход из этой ситуации:

– В конце концов, мне всё равно, в юбке актёр или на нём надеты галифе. Недаром в средневековом театре мужчины изображали женщин, да и сейчас в театре кабуки примерно то же самое. И всё же я добавил бы один женский персонаж, к примеру, медсестру или санитарку.

Сева возразил:

– Роберт! Сразу видно, что ты в дурдоме не бывал. Там на эти должности берут только мужиков из спецназа ВДВ или, на худой конец, бывших боксёров и штангистов.

– Жаль! Тогда без мужеложества никак не обойтись.

– Только этого нам не хватало! – всплеснул руками Сева. – За это можно схлопотать и срок.

– Ну тогда не знаю. Без секса будет пресновато.

Глеб в спор режиссёра и худрука до сих пор не вмешивался, но тут в голове возникла интересная идея. Придётся кое-что дописать, однако деле того стоило:

– А что, если добавить галлюцинации после приёма антидепрессантов?

Бруцкус аж взвизгнул от восторга:

– Прекрасная идея, Глеб! Тогда можно устроить на сцене вакхические пляски…

– Постой, постой, Роберт, ведь пьеса вовсе не о том! – не согласился Сева.

– Да какая разница? Понравилось бы зрителю, а остальное – пустяки!

– Допустим. И кто же будет у тебя плясать, и под какую музыку?

– Пригласим оркестр Юрия Шабада и кордебалет Большого театра, а в качестве солистки Алину Гурскую, я когда-то её видел в спектаклях «Бонбоньерки».

– Ты с ума сошёл! Этого никакой бюджет не выдержит!

Сева упёрся, как бык, а вот Глеб идею поддержал:

– Не знаю, как Шабад, но Гурская способна поднять наш спектакль до уровня, который театру прежде и не снился.

– Вот только не надо меня обижать, – худрук взаправду обиделся, и потому не намерен был сдаваться: – Я делаю всё, что в моих силах, а ваши, прошу прощения, завиральные идеи, могут театр до банкротства довести! Где гарантия, что это публике понравится?

Когда речь заходит о бюджете, даже Бруцкус вынужден сдать назад:

– Что ж, пусть пляшут под фонограмму, однако Шабада я бы упомянул в афише. Это же мировая знаменитость!

– Ну ладно, – согласился Сева. – Насчёт кордебалета я договорюсь, но Гурская… Не раз уже её приглашал, и каждый раз одно и то же: «Пьеса слабая, режиссёр никакой, а я в нескольких спектаклях занята, да ещё киносъёмки».

– Нет уж, доказывать какой-то там актрисочке свою квалификацию я не собираюсь.

После этих слов Бруцкуса идея с вакхическими плясками словно бы повисла в воздухе – одним кордебалетом её не спасёшь. Глеб понял, что придётся вызывать огонь на себя – это в том случае, если у Гурской и впрямь отвратительный характер:

– Может, я попробую?

Как это сделать, Глеб пока не знал. Сева сообщил контакты Гурской, но тут телефонным звонком не обойдёшься, нужно встретиться лицом к лицу – только тогда можно найти путь к сердцу женщины. Обольщать Алину Глеб не собирался, не в том возрасте уже, однако при встрече тет-а-тет легче отыскать те струны, на которых следует сыграть, чтобы добиться желаемого результата. Но как? Поджидать у служебного входа в толпе поклонниц и «сырих», мечтающих о селфи в компании с Хазарским – это ниже всякого достоинства, конечно, если оно есть. Если приставать в подъезде дома, где она живёт, можно оказаться в полиции. Тогда единственный вариант – найти способ, как пройти за кулисы, а там уж исхитриться, чтобы попасть в её гримёрку. Далее придётся действовать по обстоятельствам, вплоть до того, чтобы встать на