Третий. Текущая вода - Борис Петрович Агеев

И опять мне показалось.

Показалось, что в этом маленьком кусочке мира, где шумела о чем-то камчатская речка, словно хотела мне что-то втолковать, в листве на другом берегу, в июньском солнце, в черноволосой женщине с бессильно опущенными руками, крике одинокой чайки, — как будто во всем этом есть горечь и чистота. И дрожала, звенела эта предательская глухая струна.

Я ушел и не оборачивался до самого березняка.

— Благодарствуем за чай-сахар, — сказал Жора. Он лежал там же и так же вытягивал ноги к костру, только от носков пар уже не шел.

— Ну чё ты, Жорик, не за что…

Не надо этого делать, лишнее, подумал я. Но все-таки слазил в «нутро» и достал фотоаппарат. Снял крышку с объектива и начал протирать линзу кусочком замши. Это был большой, сильный объектив «Гелиос-40». Он производил впечатление. С тех пор как я начал заниматься фотографией, у меня перебывало множество фотоаппаратов. «Зенит» с «Гелиосом» оказался самым лучшим: он устраивал меня универсальностью, качеством негативов и надежностью. Единственное плохо — он тяжеловат. На острове, где последние три года я собирал пейзажи для своего фотоальбома, тяжесть аппарата часто мешала в съемках труднодоступных мест и уголков природы.

Будет мешать и сейчас, хотя я задумал снять не совсем пейзаж. Нечто другое…

— Жора, — сказал я, — если рыжая твоя милость будет не против, я сфотографирую вот этот пейзаж вместе с твоим мужественным лицом!

Жора лежал и курил, рассматривая листву и небо над головой. Он был без штормовки, и расстегнутая до пояса клетчатая рубашка обнажала мощную грудную клетку. Он повернул лицо, начал рассматривать меня.

— Тебе на чё?

Я взвел затвор, установил выдержку и диафрагму. Освещенность сейчас хорошая, и для большой глубины резкости вполне хватает.

— Собираю, — сказал я. — Если доведется быть на маяке, то я подарю тебе твой портрет на память об острове Карагинском. Чуешь?

Жора рывком сел.

— Кончай валять дурочку. Зачем тебе моя рожа, Валя?

Уже слышалось потрескивание сухих веточек на склоне.

Я сел на траву метрах в двух от рюкзака, навел на резкость по шкале, держа аппарат между колен.

— Я же тебе все объяснил, Жора. У меня иногда неплохо получаются портреты.

Зоя подошла к рюкзаку и склонилась над ним с полотенцем.

Я поднял аппарат. В зеркале была видна ее голова на переднем плане, а на заднем — лицо и фигура лежащего Жоры. Это то, что мне было нужно.

Я нажал кнопку и увидел, как Зоя вздрогнула, словно от пощечины, и выпрямилась.

— Выдержка одна сто двадцать пятая, — объяснил я.

Зоя была спокойна, только и ее природный таитянский загар не мог скрыть, как бледна она. У меня опять дрогнуло что-то внутри… Зря ты, Валентин…

— Хорошо, Жора. Теперь позвольте крупным планом?

— Га, — сказал Жора тихим голосом, — давай, щелкай.

Он смотрел исподлобья на Зою, совсем как тогда Маркел на меня, но только у Жоры глаза другие…

Я запечатлел его вот так, со взглядом исподлобья.

— Благодарю, Жорик. Ты понятливая модель.

— Я не модель, — ровно сказал он, — и не называй меня Жориком, ты еще юноша.

— Вставай и обувайся, Жора, — сказала Зоя, — нам пора идти.

Я стоял немного сзади и не видел ее лица. Зато видел Жорино. Он разглядывал ее. Жора любит все разглядывать, подумал я. И все-то он разглядывает, и каждый раз по-новому.

Потом Жора лаа-а-сково улыбнулся, отвел глаза от Зои и потянулся за сапогом.

Они уходили до самого устья по разным сторонам колеи, а не по одной, как шли сюда. И не оборачивались.

Я повесил бинокль и вытащил сигарету.

А все-таки зря…

4

Против течения, особенно в глубоких местах, было очень тяжело идти. Вокруг сапог взвихривались бурунчики, и чувствовалось живое сопротивление воды.

Я не видел тогда Жору в партии Карины до самого своего отлета. Может, был еще один вертолет после того, как я улетел? И Жора попал в партию с ним? И встретился на острове с Зоей?

Я остановился перед глубокой ямой, в которой стоял косяк горбуши. Темные спины рыбин были хорошо видны в прозрачной воде. У них шевелились плавники и трепетали хвосты, удерживая горбушу без видимого усилия в несущейся воде. Некоторые из рыб резко отплывали в сторону, но тотчас же становились головой против течения.

Горбуши было очень много, десятков семь — девять, и снизу подходили все новые рыбины. Косяк шевелился в яме темной массой. Одни уходили вверх искать ямы посвободней, другие оставались. У многих рыб спины были ободраны, и виднелось нежное мясо. Они уже успели побывать в сетях, вырваться из чьих-то зубов, ранились о коряги и камни, прежде чем приплыли спустя два года в ту же речку, из которой вышли мальками. Тот самый инстинкт, который звал сивуча к большой воде, привел сюда, за тысячи километров, и горбушу.

«Умная рыба, — подумал я. — Вот ведь, вернулась бывшая икринка».

Все возвращается на круги своя. Горбуша вернулась метать икру. Возвращается старая болячка, чтобы ныть и напоминать о себе.

Я повернулся в сторону от ямы и осторожно, без шума, двинулся обратно. Если бы я спугнул косяк, вода в яме буквально закипела и во все стороны от нее веером понеслись бы бурунчики от темных подводных молний. Я уже видел однажды это: яма пустеет в течение секунды.

…Так как же это было? Я верил ей и не верил, и меня это мучило. Наверное, поэтому ты и сбежал, Фалеев?..

Это было год назад. Я выбирался на свой остров из Оссоры вторую неделю, но пока не получалось.

Сняться с острова было нетрудно. Как раз к маяку подошло наше судно, и все, кто хотел провериться у врачей или вылечить зубы, были доставлены на нем в Оссору. Через два дня судно с «маячниками» вернулось на остров, а мне еще нужно было полечиться, иначе больные зубы меня замучили бы зимой. Вылечил. А потом попытался выбраться из Оссоры на остров. Каждое утро я заявлялся на причал, затем в аэропорт, но ни оттуда и ни туда ничего не ожидалось. Потом прибыли геологи и в ожидании отправки разбили лагерь сбоку от взлетной полосы. Через неделю их начали понемногу, партия за партией, переправлять на остров в разные его точки. Но все на север. Тогда и я присоединился к геологам с надеждой перелететь хотя бы через пролив. И познакомился с Кариной Александровной и с черноволосой несерьезной студенткой. Карина пообещала одним из