Баловни судьбы - Марта Кристенсен

Еркер Ваденшё. И дата рождения. Мальчику было шестнадцать лет. Адрес его тоже был указан.

Но тренер не стал звонить его родителям. Он набрал номер полиции.

— Стур! — рявкнул селектор с такой силой, что все подпрыгнули. — В чем дело?

— Это Макс из охраны порядка. Патруль привез на пункт «скорой» паренька. Его нашли в бессознательном состоянии в кабинке в Кальбадхюсет. По-видимому, алкогольное отравление. Интересно, что в кармане у него ребята обнаружили украшения. В том числе кольцо, на котором выгравировано имя Линнея...

— Линнея?

— Ну да. Я подумал про Линнею Нильссон... Помнишь, ограбление квартиры.

— Вот так штука! — воскликнул Элг.

25

Моника покачала головой, и Бу Борг вздохнул.

— Ни к чему это, понимаешь, — втолковывала она ему.

— Но...

Появился Стюре Магнуссон, и Борг замолчал.

— Все здесь ошиваешься? — поинтересовался Стюре.

— Как видишь.

Стюре подошел к полкам с комплектами газет и стал рыться в пухлых кипах. Он пыхтел и отдувался. Борг, покусывая нижнюю губу, созерцал его спину. Моника смотрела на крышку письменного стола и крутила на пальце кольцо. Вошла Бритт. Борг снова вздохнул.

Не везет, так не везет, подумал он.

— Между прочим, ты неплохую статью написал, — буркнул Стюре.

— Рад, что тебе понравилось...

— Надеюсь, в Нюхеме наведут порядок.

Он нагнулся над развернутой подшивкой, бормоча что-то невнятное, потом потянулся за ножницами и стал вырезать рекламу.

— Так я и знал, — сказал он. — Конечно, перед рождеством...

И опять забормотал что-то себе под нос.

— О каком порядке речь? — спросил Бу и сделал затяжку.

— Чего?

— Ты сказал, что в Нюхеме наведут порядок.

— Я?

— Ну да...

— Ага... да...

Стюре направился к себе в кабинет, на ходу читая вырезанную рекламу.

— Ну да. Мы... Мы об этом позаботимся...

Казалось, он был где-то далеко-далеко отсюда. Дверь с легким стуком захлопнулась.

Бу поглядел на Монику, она покраснела, потом на Бритт, та улыбалась. Тогда он подошел к двери кабинета и распахнул ее. Стюре, развалившись в кресле, обмахивался веером и разговаривал по телефону.

— ...Мы давали вашу рекламу, — объяснял он. — Да нет, не осенью. А перед самым рождеством... Да-да, двадцатого декабря...

Он вопросительно уставился на Бу.

— Нет, — ответил он в трубку. — Так дело не пойдет. Сначала оплатите ту рекламу.

Он выпятил губу и усиленно замахал веером с павлинами, так что тот даже зашуршал.

Откинувшись на спинку, он положил ноги на стол. Подошвы босоножек были стерты до блеска и стоптаны набок, а сквозь дырку в носке проглядывал большой палец правой ноги.

— Да, пожалуйста. Вот тогда и обсудим возможность дальнейшего сотрудничества. Что? Нет. Извините, но этого я не могу. — Он наморщил лоб. — Благодарю, — сказал он и положил трубку.

Отдуваясь, Стюре снова откинулся в кресле, расстегнул рубашку и стал обмахивать свою волосатую грудь.

— Фу, дьявол, жарко.

— Ну, расскажи, — попросил Бу Борг, присев на стул.

— Про Красную Шапочку и Серого Волка?

Он засмеялся. Борг не понял, что его так развеселило.

— Да нет. Ты сказал, вы позаботитесь о том, чтобы навести порядок...

— А... вот ты о чем...

Стюре с шумом опустил ноги на пол и вдруг исчез из виду. Он так долго не показывался, что Борг даже подумал, уж не стало ли ему плохо от жары. Но он наконец вынырнул из-под стола, весь красный от натуги.

— Чертова баба. Никогда не заштопает носки...

Он встал, обошел вокруг стола, достал со шкафа графин с соком, взял стакан, открыл холодильник и вынул из морозилки ванночку с кубиками льда.

— Хочешь? — спросил он, протягивая графин.

Борг кивнул.

— Погляди, может, в туалете есть стакан...

Борг открыл дверь в туалет. На полочке под зеркалом стояли три немытых стакана. Он выбрал наименее грязный и тщательно ополоснул. Потом они сидели друг против друга и пили сок. Стюре обмахивался веером, а Борг пытался что-нибудь из него вытянуть.

— Да-да, — говорил Стюре. — Ну что ты ко мне прицепился?.. Мы решили установить дежурство...

— Что за дежурство?

— Из жильцов. Вчера уже был разговор на этот счет... с двумя-тремя соседями... Попробуем организовать в Нюхеме охрану, патруль по два человека, чтобы в случае чего быть наготове.

— Наподобие гражданской гвардии?

— Что за чушь! Какая еще гражданская гвардия! Нее-ет! Просто мы будем защищать себя и свою собственность. Разве это запрещено! Или ты из тех проклятых радикалов, которые считают, что человек не имеет права защищать себя и то, что ему принадлежит?

— Успокойся. Я только спросил...

— Мой молодой друг. Могу тебе сказать, что в последнее время — дьявол меня забери, если это не так! — стало опасно ходить по вечерам. Того и гляди свернут челюсть или ограбят. Люди боятся выходить из дому поодиночке. Бандиты забираются в машины, взламывают квартиры, грабят честной народ.

— Да кто грабит-то?

— Банды подростков.

— И вы, значит, хотите создать отряды самообороны?

— Да. Сегодня вечером соберемся и поговорим... Черт побери, неужели мы не имеем права навести у себя в районе порядок? Что же нам остается, если полиция бездействует?

Бу прихлебывал сок и поглядывал на толстяка Стюре.

— Вот вчера вечером... один мой знакомый, Ханс Линдстрём, позвонил и рассказал, что его парня избили в гараже, когда он ставил велосипед...

— А что за человек этот Ханс?

— Вполне порядочный мужик. Работает в городском проектном бюро. Тебе бы с ним поговорить да написать насчет того, что творится в Нюхеме. Почему ты об этом не пишешь, а? Ни строчки не было о том, какое разбойничье логово представляет собой Нюхем. Особенно в последнее время, когда там поселилось несколько новых семей. Проклятые отбросы общества. Из-за таких вот подонков мы, остальные, должны страдать.

— Чего ж ты не переедешь, если тебе там не нравится?

—