Сестры из Сен-Круа - Дайни Костелоу

Молли казалось, что эти слова секут ее, словно град, и она едва не вскинула руки, чтобы заслониться.

— Прости, Сара, — начала она, — но я не могла не пойти. Скоро будет большое наступление, его могут убить.

Голос у нее оборвался, и Сара перебила ее:

— Извинений мало, Молли. Не ожидала я, что ты будешь шляться с солдатами, как какая-нибудь горничная или судомойка…

Она тоже умолкла, когда поняла, что сказала.

— Я и есть горничная и судомойка, мисс Сара, — тихо проговорила Молли. — Но это еще не значит, что я потаскушка. Я ходила попрощаться с человеком, за которого собираюсь выйти замуж. С человеком, который сражается за своего короля и страну, за вас и за меня. С человеком, который в любой день может погибнуть.

— Ох, Молли, прости, я не должна была этого говорить, — воскликнула Сара, опускаясь на кровать. — Но и ты не должна была уходить, это тоже правда. Что сказала бы мать-настоятельница!

— Она не узнает, Сара… если ты ей не скажешь.

— Теперь-то что говорить? — уже сдаваясь, ответила Сара. — Я лгала ради тебя весь день. Теперь-то я уж точно не стану ей ничего рассказывать. Ох, Молли, я так волновалась за тебя. Где ты была? Ведь не в деревне же? Не у мадам Жюльетты?

— Нет, мы гуляли у реки, а потом, когда пошел дождь, спрятались в старом каменном сарае — помнишь, где мы с тобой когда-то устраивали пикники?

— Ох, Молли… — Сара не знала, что еще сказать.

— Спасибо, Сара, что поддержала меня.

Молли протянула руку, и Сара пожала ее с натянутой улыбкой.

— Больше никогда не ставь меня в такое положение, Молли, — сказала она. — Теперь он уедет?

Молли кивнула. Сарина вспышка, хоть и ненадолго, отвлекла ее от этой мысли, а теперь она вновь почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза.

— Да, он уезжает на рассвете. Но зато, когда мы встретимся в следующий раз, я уже буду совершеннолетней, и мы сможем пожениться.

— Что это за большое наступление? — спросила Сара, и Молли пересказала ей слова Тома.

— Значит, и Фредди, наверное, тоже будет там.

— Наверное, — неуверенно сказала Молли. — Они же в одной роте, да? Значит, будет. Том говорит, к ним свозят людей отовсюду. На днях прибыло пополнение из Египта. Как бы им тут не замерзнуть.

— А я сегодня получила письмо от Фредди, — сказала Сара. — У Хизер, его жены, будет ребенок. Ожидают в сентябре. — Она с тоской посмотрела на Молли. — Может быть, он никогда этого ребенка не увидит.

— Ну будет тебе, Сара, ведь после этого наступления война сразу кончится. Наши ребята погонят отсюда энтих немцев — пусть катятся к себе в Германию!

— Этих, — рассеянно поправила Сара.

— Ну да, этих, и энтих — всех погонят!

Обе засмеялись, и когда они наконец погасили свет и легли в постели — как всегда, каждая со своими мыслями, — то обе почти сразу заснули.

15 июня

Дорогой Том,

я получила твое последнее письмо и рада, что ты благополучно вернулся в часть, хотя, похоже, у тебя очень много дел. Я знаю, что из-за цензора ты не можешь мне многое рассказать, но хорошо уже то, что ты жив и здоров. Спасибо за карточку, ты на ней такой красавчик!

У меня есть для тебя кое-какие новости, Том, надеюсь, они тебя порадуют, хотя наверняка наделают нам и немало хлопот. Трудно описать, что я чувствую, так что уж лучше скажу напрямую. Ты скоро станешь отцом. У меня будет ребенок. Я знаю, мы собирались завести детей, но здесь мне будет очень трудно. Придется мне ехать домой, дорогой Том, и там рожать нашего ребенка. Никто пока не знает, даже Сара, потому что еще ничего не видать, и чувствую я себя хорошо, слава богу. Наверняка отпусков вам сейчас не дают, но если тебя вдруг отпустят хотя бы на сорок восемь часов, я могла бы встретиться с тобой где-нибудь, и мы бы тогда поженились. Я знаю, что ты не бросишь меня, дорогой Том, что бы ни случилось, но мне бы хотелось, чтобы у ребенка была твоя фамилия, а другого случая пожениться у нас, может, еще долго не будет. Теперь мне уже двадцать один год, и мой отец ничего не сможет сделать.

18

Том был весь в грязи: они с товарищами целый день копали землю. Когда дошли до сарая, служившего им для постоя, сержант Тернер громко выкрикнул приказ стать в строй. Раздались стоны:

— Какого черта им еще от нас надо?

— Боже правый, да будет нам когда-нибудь покой?

— Холера, только бы не маршировать опять!

Но как только прозвучало слово «помывка», они с большой охотой выполнили приказ и вскоре уже шагали строем на другой конец деревни. Среди деревьев стоял старый амбар с толстыми, прочными серыми каменными стенами и латаной-перелатаной крышей. Это и была солдатская баня. В ней стояли огромный чан с горячей водой и большая жестяная ванна, вмещавшая до тридцати человек разом.

— У вас десять минут, — рявкнул капрал Джонс. Вся рота скинула грязную одежду и погрузилась в уже довольно мутную воду, чтобы успеть за десять минут отмокнуть и оттереть с себя грязь. Радуясь теплой воде и не обращая внимания на ее цвет, они старательно терли и скребли свои запаршивевшие тела, зная, что следующий такой случай выпадет нескоро. Воду на фронте, как для питья, так и для мытья, приходилось таскать бидонами и строго нормировать. А теперь в ней можно было плескаться, поливать голову, смывать накопившуюся грязь и пот. Мыла не было, но это никого не огорчало: была бы вода. Кишевшее вшами нижнее белье тут же сожгли без всяких церемоний.

Выбравшись из ванны, вода в которой теперь была цвета коричневого виндзорского супа, Том и его товарищи еще немного понежились в свежем белье и носках, прежде чем снова влезть в форму.

— Ого, Куки, да ты у нас рыжий, вот не знал! — крикнул Джек Хьюз, глядя, как Тони Кук вытирает голову.

— Прикрой варежку, Джек, — огрызнулся Тони и хлопнул его мокрым полотенцем. — Уж лучше рыжий, чем вообще без волос!

— Бог ты мой! Картер-то стал почти что на человека похож!

— Не то что ты!

— Одеваться! — рявкнул капрал Джонс. Они стали расхватывать свою форму, добродушно перебраниваясь.

— Это моя рубаха!

— Ну так и забирай ее себе. Не хватало еще вшей от тебя подцепить.

— Да что такое с