Сестры из Сен-Круа - Дайни Костелоу

— Я познакомился с Молли, когда лежал в госпитале. Мы полюбили друг друга и хотели пожениться, только Молли была еще несовершеннолетней, вот падре нам и отказал. А когда в марте у меня был трехдневный отпуск, я приехал в Сен-Круа, и мы провели день вместе.

— И в результате она забеременела.

Это было утверждение, а не вопрос, и Том кивнул.

— Да, сэр.

— Моя сестра просит дать тебе эти два дня, чтобы Молли могла приехать домой законной женой, — сказал Фредди. — Она напишет моему отцу и объяснит ему все.

— А нельзя ли без этого, сэр? — спросил Том. — Так Молли будет гораздо труднее вернуться.

— Это нужно как раз для того, чтобы ей было легче, — холодно сказал Фредди. — Моя сестра сделает для Молли все, что может. Она очень привязана к этой девушке. Теперь она останется одна в этом монастыре. Она твердо решила остаться, даже когда Молли уедет. Впрочем, — Фредди сурово взглянул на Тома, — вас это никак не касается. Вы же понимаете, Картер, что я не могу выполнить ее просьбу? Я не могу дать вам отпуск перед самым наступлением, как бы моя сестра ни настаивала. — Он выдавил из себя невеселую улыбку. — Все, что я могу — это дать вам отпуск по семейной надобности, как только вся эта заваруха кончится. После наступления отряды снабжения будут ходить туда и обратно. Я выпишу вам пропуск, чтобы вы могли уехать вместе с ними. Сара привезет Молли в Альбер и отправит оттуда домой. Вам нужно будет встретиться там и найти падре, который вас поженит. Может, тот, из лагеря, как там его зовут?

— Мистер Кингстон.

— Да, Кингстон. Итак, Картер, я напишу об этом Саре, — сказал Фредди Херст. — Но через три дня вы должны будете явиться обратно и доложить мне, ясно?

— Да, сэр. Спасибо, сэр.

— Не благодарите. Я считаю, что вы болван, каких мало. Если уж кого-то благодарить, то мою сестру — она, очевидно, хорошо относится к Молли, несмотря ни на что.

— Вы ведь тоже знаете Молли, сэр, — отважился вставить Том.

— Да, — подтвердил Фредди. — Она служила горничной у меня в доме. Но я вас отпускаю не поэтому.

Он придвинул к себе лист бумаги и выписал Тому пропуск.

— Я не знаю даты наступления, — сказал он. — Оно может начаться со дня на день. Я поставил дату 8 июля. К тому времени что-то наверняка уже решится, но если мы до восьмого не выступим, вы никуда не поедете, ясно?

Том сказал: «Да, сэр», и Фредди пристально посмотрел на него.

— И никому об этом ни слова, Картер. Мне не нужны лишние сложности с другими солдатами. Я и вам-то делаю поблажку вопреки голосу рассудка.

Картер вышел из комнаты, и Фредди Херст вздохнул. Он понимал, что не должен был выдавать этот пропуск, но не устоял, вспомнив о своей милой Хизер и об их ребенке, который должен был родиться через месяц-другой. Его охватил внезапный страх. Он боялся не за себя, не того, что его могут убить в неумолимо надвигающемся сражении, а того, что Хизер останется вдовой и ребенок будет расти без отца.

«Перед лицом смерти мы все начинаем смотреть на вещи иначе», — подумал Фредди. Он понимал, что заставило его выдать пропуск, и так же ясно понимал, что совершил ошибку.

Том вернулся в сарай с пропуском в нагрудном кармане. Он был рад, что Куки там нет и некому расспрашивать, чего хотел от него Херст. Впрочем, дальше события развивались так быстро, что Тони Куку стало не до того. Сразу после ужина им велели становиться в строй с полной выкладкой. Том надеялся, что успеет написать Молли, сообщить, что скоро приедет, но вместо этого ему пришлось маршировать вместе со всем взводом назад к передовой. Дороги были забиты войсками, идущими в направлении фронта, и все разговоры шепотом были об одном: началось. Большое наступление! Наконец-то они пойдут в атаку против немцев.

26 июня, понедельник

Милая моя Молли,

я так думаю, будет лучше, если все твои письма ко мне будут храниться у тебя. Жалко будет, если пропадут, а мне их хранить негде. Так что вот они — все, кроме последнего, его я оставлю при себе. Очень жаль, что мы теперь не скоро увидимся, но ты знаешь, что я все время думаю о тебе и о нашем ребенке. Ты моя семья. Сейчас мы опять на постое, в нашем обычном месте. Твой кузен Тони тоже здесь, настроение у всех бодрое.

Ты уже рассказала обо всем Саре? Если нет, то, наверное, пора. Она хорошая подруга и позаботится о том, чтобы ты благополучно добралась домой…

19

Молли понимала, что очень скоро ей придется рассказать Саре о ребенке. Отъезд домой в одиночку будет непростым предприятием. Нужно было подготовиться как следует, и она понимала, что откладывать долго не получится. Ее положение вот-вот станет заметным. Она уже чувствовала, что сестра Мари-Поль подозрительно на нее поглядывает.

«Она не могла догадаться, — твердо сказала себе Молли, — еще ничего не видно».

Молли была права: внешне ничего не говорило о том, что она ждет ребенка. Только юбку пришлось выпустить на пару дюймов, и грудь стала полнее, но и то и другое скрывал широкий длинный передник. Правда, она стала уставать. Обходя палату, вдруг чувствовала непреодолимое желание присесть, а если поддавалась этому желанию — на кухне или в тепле бельевой кладовки, — то ее тут же одолевала дремота, а потом она просыпалась, как от толчка, и могла только гадать, долго ли проспала и не заметил ли кто-нибудь. Сестра Мари-Поль наверняка скоро заметит — с ней нужно быть очень осторожной.

Молли решила ничего не рассказывать Саре, пока не получит известия от Тома. Если ему дадут этот вожделенный отпуск, то все будет хорошо — останется только решить, где же им пожениться. Каждое утро Молли молилась Богу, в которого даже не верила по-настоящему, — просила, чтобы Тому разрешили приехать к ней, а на следующий день, когда письмо так и не приходило, молилась снова. Только получив наконец письмо от Тома, где говорилось, что на ближайшие месяцы в отпуске ему отказано, Молли впервые заплакала. Она читала письмо, сидя в уборной: она знала, что там ее никто не побеспокоит, даже Сара. Том сделал