Гроздья гнева - Джон Эрнст Стейнбек

— Должно быть, большие деньги берут? — сказала мать.

— Да, но если денег нет, позволяют отрабатывать, по два часа в неделю. Посылают на уборку. Или мусорные ящики чистить, или еще что-нибудь. А по вечерам люди сходятся, разговаривают, слушают музыку, а горячая вода прямо по трубам бежит. Лучше этого лагеря нигде нет.

Мать сказала:

— Вот бы нам где пожить!

До сих пор Руфь держалась, но тут она выпалила с яростью:

— А у нас бабка умерла прямо на грузовике. — Девочка недоуменно посмотрела на нее. — Да, да, — сказала Руфь. — Ее следователь забрал. — Она поджала губы и переломила еще две-три ветки.

Уинфилд заморгал глазами, пораженный смелым выпадом Руфи.

— На грузовике умерла, — повторил он вслед за ней. — А следователь положил ее в большую корзину.

Мать сказала:

— А вы помалкивайте, не то прогоню, — и подкинула веток в костер.

На другом конце лагеря Эл подошел посмотреть на притирку клапанов.

— Скоро кончишь? — спросил он.

— Еще два осталось.

— А девочки здесь есть?

— Я женатый, — сказал молодой человек. — У меня на девочек времени не хватает.

— А у меня всегда хватает, — сказал Эл. — На что другое — нет, а на девочек всегда найдется.

— А ты поголодай, тогда другое запоешь.

Эл засмеялся:

— Все может быть. А пока что пою по-прежнему.

— Я тут разговорился с одним. Он с вами вместе приехал?

— Да. Это мой брат. Том. Ты с ним поосторожнее. Он человека убил.

— Убил? За что?

— В драке. Тот пырнул его ножом. А он ему по голове лопатой.

— Вон оно что! Ну и как же, суд был?

— Отпустили, потому что это случилось во время драки, — ответил Эл.

— Он не похож на забияку.

— Да нет. Том не забияка. Только спускать никому не любит. — Эл говорил гордо. — Том человек спокойный. А все-таки с ним лучше держать ухо востро.

— А мы поговорили. Мне показалось, он не злой.

— Нет, он не злой. Он смирный — до поры до времени, а там держи ухо востро. — Молодой человек принялся за последний клапан. — Давай помогу поставить клапаны, и крышку наденем.

— Что ж, помоги, если тебе делать нечего.

— Надо бы поспать, — сказал Эл, — да стоит мне только увидеть нутро машины, как руки сами к ней тянутся. Не могу удержаться.

— За помощь буду благодарен, — сказал молодой человек. — Меня зовут Флойд Ноулз.

— А меня Эл Джоуд.

— Очень рад познакомиться.

— Я тоже, — сказал Эл. — Прокладку оставишь старую?

— Придется, — ответил Флойд.

Эл вынул нож из кармана и поскреб им блок двигателя.

— Ох! — сказал он. — Ничего так не люблю, как копаться в машине.

— А девочек?

— Девочек тоже люблю. Все бы отдал за то, чтобы разобрать «роллс-ройс» и опять собрать. Один разок все-таки удалось заглянуть под капот шестнадцатицилиндрового «кадиллака». Вот прелесть-то! Шел я по улице в Саллисо — вижу, стоит шестнадцатицилиндровый у ресторана. Я поднял капот, и вдруг выходит из ресторана какой-то дядя — и ко мне: «Ты что тут делаешь?» А я говорю: «Ничего, смотрю. Прелесть что за машина». А он стоит со мной рядом. Наверно, сам никогда в нее не заглядывал. Стоит рядом и смотрит. Богатый, в соломенной шляпе. Рубашка в полоску, очки. Ничего друг дружке не говорим. Просто смотрим. А потом он вдруг спрашивает: «Хочешь сесть за руль?»

Флойд сказал:

— Врешь!

— Ей-богу. «Хочешь сесть за руль?» А на мне штаны грязные. Я говорю: «Вымажу вам все». — «Садись, говорит, объедем квартал». Я сел и восемь раз вокруг того квартала объехал. Ну и машина! Ай-ай-ай!

— Хороша? — спросил Флойд.

— Ой, не говори! Разобрать бы ее по винтику… да я бы все за это отдал!

Ходившая рывками рука Флойда остановилась. Он снял последний клапан с гнезда и осмотрел его.

— Ты лучше привыкай к примусам на колесах, шестнадцатицилиндровый тебе вряд ли придется водить. — Он положил коловорот на подножку и стал счищать стамеской нагар с головки блока.

Две женщины, простоволосые, босые, прошли мимо них, неся вдвоем ведро с мутно-белой водой. Они тяжело переступали ногами, еле справляясь со своей ношей, и не поднимали глаз от земли. Солнце начинало клониться к западу.

Эл сказал:

— Тебя, видно, ничто за живое не берет.

Флойд еще сильнее налег на стамеску.

— Я здесь шестой месяц, — сказал он. — Кочую по всему штату — только и думаю, как бы подработать, да как бы поскорее перебраться с одного места на другое, чтобы жена и ребята не сидели без мяса и без картошки. Носишься, как заяц, а толку мало. Тут хоть из кожи вон лезь, сытым все равно не будешь. Устал я. До того устал, что и за ночь не отдыхаю. Что дальше делать, просто ума не приложу.

— Неужели нельзя найти постоянную работу? — спросил Эл.

— Нет, постоянной работы не найдешь. — Флойд соскреб остатки нагара с головки блока и протер тусклый металл тряпкой, пропитанной маслом.

К лагерю подъехала дряхлая легковая машина. В ней сидело четверо мужчин — все загорелые, суровые. Машина медленно двигалась между палатками. Флойд крикнул:

— Удачно съездили?

Машина остановилась. Человек, сидевший за рулем, сказал:

— Где мы только не были! Никакой работы здесь и в помине нет. Надо уезжать отсюда.

— Куда? — крикнул Эл.

— Сами не знаем. Здесь мы все обрыскали. — Он отпустил тормоз, и машина медленно двинулась дальше.

Эл долго смотрел им вслед.

— А по-моему, лучше ездить в одиночку. Один скорее работу найдешь.

Флойд положил стамеску и невесело улыбнулся.

— Ты еще неученый, — сказал он. — На разъезды нужен бензин. А галлон бензина стоит пятнадцать центов. Эти четверо не могут разъезжать на четырех машинах. Они складываются по десять центов и покупают бензин. Тебе всему этому еще поучиться надо.

— Эл! — Эл посмотрел на Уинфилда, с важным видом остановившегося рядом с ним. — Мясо готово, ма сейчас будет нас кормить. Иди, она тебя зовет.

Эл вытер руки о штаны.

— Мы сегодня еще не ели, — сказал он Флойду. — Я поем и приду.

— Да это не обязательно.

— Приду, приду, чего там. — Он пошел за Уинфилдом к палатке Джоудов.

Около нее было тесно. Дети такой плотной стеной обступили котелок с варевом, что мать, поворачиваясь, задевала их локтями. Том и дядя Джон стояли рядом с ней.