Беглец пересекает свой след - Аксель Сандемусе

одиночестве и несчастье, музыкой, которая, возможно, никогда не будет сочинена. Тогда это могут быть лошади, выпрыгивающие из цветного леса, дикие горячие цвета, как в горящем мире. Лошади несколько стилизованы, почти как на ассирийских рельефах, но они не менее дикие и мощные. Они рвутся вперед сотнями, шеренга за шеренгой, с огненными глазами и пылающими гривами. Конь представляет собой все дикое и бессовестное, это катастрофа и вызов катастрофе, это пламенная мечта на языке картин, это деньги, власть, радость. И над ним опускается зловещее небо с грозовыми тучами — это небо над жеребцом Адамсена, чья нога была отсечена молнией; но это также и детское желание восстания, ребенок, который будет сидеть верхом на грозовом небе и пускать молнии во всех, кто большой и сильный.

Однажды я видел, как в гавани Гамбурга утонула целая упряжка лошадей. Там было двенадцать или четырнадцать лошадей, сцепленных в длинную упряжку, и невозможно было отцепить их друг от друга, чтобы дать им возможность плыть, и в конце концов все они утонули. Что-то повергло их в панику; одна из них перевалилась через край набережной и, падая, увлекла за собой всех остальных. Именно там я услышал, как может кричать лошадь. Они плакали, как маленькие дети, но ужасающе пронзительными голосами. Много дней после этого я все еще чувствовал желание молить Бога освободить мои уши от эха этого звука. Позже, в другой раз, мне пришлось пережить нечто подобное. Но в тот раз это была моя собственная вина…

ОЧИЩАЮЩАЯ ВАННА ИЗ СТАЛИ

В Картахене была коррида. Я не люблю корриду. Это не что иное, как кровавый разврат. Тем не менее, давно пора было увидеть.

Эти болваны в алых костюмах! Они пустили в ход весь свой дурацкий фокус-покус, позволили быкам растерзать несколько лошадей, а затем зарезали быков. В конце концов двое были убиты, а третий выходил на ринг. Эти мученические кони не издали ни звука; молча они позволили бросить себя на опилки, где медленно истекали кровью. Обычно раненые лошади молчат; они, конечно, могут кричать от страха, но редко когда кричат по-настоящему.

Третий бык был черным с белыми пятнами. После того как с ним поиграли некоторое время, он разорвал бедную старую тощую клячу, причем всадник блестяще спрыгнул с его спины в самый нужный момент. Лошадь лежала на земле, а бык отбежал на небольшое расстояние в погоне за человеком. Когда лошадь поднялась на дыбы и сидела там, как собака, бык вернулся и напал на нее сзади так, что его мощные рога пробили себе путь по бокам лошади, рассекая плоть и скрежеща по костям со звуком ножа, режущего сухую пробку… Затем конь издал крик, долгий и мучительный крик. А бык продолжал кромсать его, и его рога стали красными от крови. Конь слабо ударил передними ногами, но больше не издал ни звука. Среди собравшейся толпы раздался сладострастный вздох.

Я полагаю, что такое зрелище, в конце концов, можно было бы назвать благом, если бы было доказано, что люди в такой местности находят в нем выход своим извращениям и что таким образом они будут оставаться под контролем до следующего раза, когда лошади и скот будут принесены в жертву общественному благу. Я сомневаюсь, однако, что от извращений человеческой природы можно избавиться, просто усыпив их.

Что касается нормальной сексуальной жизни, я считаю, что ситуация во многом схожа — она порождает вкус к большему, но, в любом случае, мужчина и женщина оказываются в одной и той же телеге палача. Мы должны предоставить животных самим себе в их телеге.

В УЖАСЕ ОТ ГЛУПОСТИ

Бык! Он тоже занимает место в туманном мире символизма, и вполне вероятно, что он тоже появился на ферме Адамсена. Но в моей жизни бык никогда не занимал видного места, так как он никогда не продвигался дальше того, чтобы быть символом моего дяди Фредерика — вы знаете, человек, который продал своих дочерей Олавсену.

У дяди Фредерика перед домом был забор; он был довольно шатким, и он всегда следил за тем, чтобы ни кто не осмелился его тронуть. Однажды я и еще несколько мальчиков стояли у забора, когда появился дядя Фредерик. Мы бросились наутек. Но один из братьев Латтерфроскена, полагая, что человеческая природа обладает разумом и рассудком, остался стоять на месте. У дяди в руке была лопата, и он ударил ею мальчика, который упал на землю с кровью из носа. Узнав из этого кое-что о справедливости, мальчик поднялся и убежал.

Пер, отец мальчика, пошел к моему отцу и пожаловался, потому что боялся напрямую подойти к дяде Фредерику. Отец посмеялся над Пером и сказал, что мальчику следовало бы убежать, так как он уже был достаточно взрослым, чтобы понять, что с ним случится, если он останется на месте. Отец не был человеком, который бы обижался на мальчика за то, что тот укрылся в бегстве, и мы восхищались им за это. Школьные учителя и подобные утонченные люди придерживались мнения, что мальчик должен оставаться на месте, сказать «да, сэр» и позволить лопате обрушиться на его череп. Куда веселее было проскочить мимо опасности и, обернувшись, просвистеть сквозь пальцы! И отец сказал Перу: «Фредерик — бык, но этот твой мальчик показал себя еще глупее его, потому что он ждал, чтобы сказать быку, что он ничего не сделал».

В дяде Фредерике была замкнутая и примитивная форма зла, и он любил рассказывать о своих жалких ничтожных подвигах, всегда о каком-нибудь бессмысленном акте насилия, который он находил возможность совершить над какой-нибудь невинной душой. Ему никогда не удавалось выместить свою злобу на нас, потому что мы никогда не давали ему шанса. Мы рано научились бояться его. Меня всегда удивляло, когда кто-нибудь говорил, что навещает своего дядю или тетю, и я охотно пускался в ложь в таких случаях, говоря, что у нас была такая же привычка. Между отцом и дядей Фредериком существовала древняя вражда, восходящая к их юности, когда отец дал клятву воздерживаться от выпивки. Дядя Фредерик никогда не простил ему этого. В своих отношениях с дядей Фредериком и другими нашими соседями я не видел никакой разницы, кроме того, что боялся его на одну степень больше, чем всех остальных.

Мой страх перед быком никогда не уменьшался. Сегодня он так же активен, как и раньше. По сути, его причины можно отнести к тому, что люди