Потоп. Том 1 - Генрик Сенкевич

— Коли пан Заглоба придет нам на помощь, — сказал на рассвете Володыёвский, — то на этой дороге ему легче всего будет преградить путь отряду, он из Упиты мог уже подоспеть туда.

— Может, он где-нибудь и ждет нас! — сказал Станислав Скшетуский.

— Я тоже надеялся, пока не увидел шведов, — промолвил Станкевич, — но теперь, сдается мне, нет для нас спасения.

— Это уж теперь его забота, как бы шведов миновать или одурачить, а он на это мастер.

— Да вот беда, не знает он здешних мест.

— Зато лауданцы знают, они ведь пеньку, клепку и смолу возят в самую Ригу, в моей хоругви много таких.

— Шведы под Биржами заняли уже, наверно, все городки.

— Нельзя не сознаться, хороши солдаты, которых мы в Шавлях видали, — говорил маленький рыцарь, — молодцы, как на подбор! А вы заметили, какие у них сытые кони?

— Это очень сильные лифляндские кони, — сказал Мирский. — И у нас хорунжие из гусарских и панцирных хоругвей ищут лошадей в Лифляндии, у нас тут лошаденки малорослые.

— Давай, пан Михал, поговорим лучше о шведской пехоте! — вмешался в разговор Станкевич. — Конница — она хоть с виду и хороша, но не такая храбрая. Бывало, как бросится наша хоругвь, особенно тяжелая, на этих рейтар, так они и пяти минут не выдерживают.

— Вы в прежние времена уже их попробовали, — ответил маленький рыцарь, — а мне только слюнки приходится глотать. Говорю вам: как увидал я их сейчас в Шавлях и эти их желтые, как кудель, бороды, прямо мурашки по пальцам забегали. Эх, рада душа в рай, да грехи не пускают, сиди вот тут на телеге и подыхай!

Полковники умолкли; но, видно, не один Володыёвский пылал к шведам такой любовью, ибо до слуха узников долетел вскоре следующий разговор между драгунами, окружавшими телегу.

— Видали этих собачьих детей, этих нехристей? — говорил один из солдат. — Мы с ними драться были должны, а теперь будем им лошадей чистить.

— А чтоб их гром убил! — проворчал другой драгун.

— Помалкивай! Швед тебя на конюшне метлой по лбу будет учить послушанию!

— Либо я его.

— Дурак! Не такие, как ты, хотели против него пойти, а вот видишь, что получилось!

— Самых великих рыцарей везем им все равно что в волчью пасть. Будут они, ироды, глумиться над ними.

— С этой немчурой без еврея и не поговоришь. Вон и в Шавлях начальнику пришлось тотчас послать за евреем.

— А чтоб их чума взяла!

Первый солдат понизил голос и спросил:

— А что это толкуют, будто все лучшие солдаты не хотят служить с ними и идти против своего короля?

— А как же! Разве ты не видал венгров, разве пан гетман не отправился с войском мятежников бить, — кто его знает, что еще будет. Ведь и наших драгун немало перешло на сторону венгров, их, верно, всех расстреляют.

— Вот награда за верную службу!

— К черту такое дело!

— Проклятая служба!

— Стой! — вдруг раздался голос ехавшего впереди пана Роха.

— Ах, пуля тебе в лоб! — проворчал голос подле телеги.

— Что там? — спрашивали друг друга солдаты.

— Стой! — снова раздалась команда.

Телега остановилась. Солдаты придержали лошадей. День был ясный, погожий. Солнце уже взошло, и в сиянии его лучей впереди на дороге виднелись клубы пыли, точно навстречу стада шли или войско.

Вскоре в облаках пыли что-то блеснуло, будто искры рассыпались, они сверкали все явственней, словно свечи пылали в дыму.

— Это сверкают копья! — воскликнул Володыёвский.

— Войско идет.

— Наверное, какой-нибудь шведский отряд.

— У них копья только у пехоты, а там пыль вон как несется. Конница это, наши!

— Наши, наши! — повторили драгуны.

— Стройсь! — раздался голос пана Роха.

Драгуны окружили телегу. У Володыёвского горели глаза.

— Это уж наверняка мои лауданцы с Заглобой!

Всадники, ехавшие навстречу, были уже в какой-нибудь полуверсте, и расстояние между ними и телегой сокращалось с каждой минутой, так как мчались они на рысях. Наконец из облака пыли вынесся весь большой отряд, шедший стройными рядами, точно в атаку. Через минуту он стал еще ближе. В первом ряду, чуть правее, скакал под бунчуком какой-то могучий рыцарь с булавою в руке. Заметив его, Володыёвский тотчас вскричал:

— Это пан Заглоба! Клянусь богом, пан Заглоба!

Улыбка прояснила лицо Яна Скшетуского.

— Он! Не кто иной, как он! — подтвердил Ян. — И под бунчуком! Уже успел произвести себя в гетманы. Я бы его всюду узнал по этому озорству. Каким он родился, таким и умрет.

— Дай бог ему здоровья! — воскликнул Оскерко. Затем он сложил ладони у губ и крикнул:

— Пан Ковальский! Это родич к тебе в гости едет!

Но пан Рох не слышал, он как раз сгонял своих драгун. И хоть горсточка людей была у него, а навстречу неслась целая хоругвь, он, надо отдать ему справедливость, не растерялся и не струсил. Он построил драгун в два ряда перед телегой; однако хоругвь развернулась тем временем и по татарскому способу начала заезжать полумесяцем с обеих сторон. Но, видно, с паном Рохом хотели сперва повести переговоры, потому что стали махать знаменем и кричать:

— Стой! Стой!

— Вперед! Шагом марш! — крикнул пан Рох.

— Сдавайтесь! — кричали с дороги.

— Огонь! — скомандовал в ответ Ковальский.

Немая тишина была ответом; ни один драгун не выстрелил.

Пан Рох тоже на минуту онемел, затем в ярости набросился на своих солдат.

— Огонь, собаки! — рявкнул он страшным голосом и одним ударом кулака свалил с лошади ближайшего солдата. Остальные шарахнулись от разъяренного офицера; но ни один не подчинился команде. И вдруг драгуны бросились наутек и рассеялись в мгновение ока, как стая испуганных куропаток.

— Я бы все-таки этих солдат приказал расстрелять! — проворчал Мирский.

Увидев, что собственные солдаты оставили его, Ковальский повернул коня навстречу хоругви.

— Там моя смерть! — крикнул он страшным голосом. И ринулся вперед ураганом.

Но не успел он проскакать и половину дороги, как в рядах Заглобы раздался выстрел из дробовика: дробь засвистела на дороге, конь пана Роха зарылся храпом в пыль и рухнул, привалив ездока.

В ту же минуту из хоругви вынесся, как молния, солдат и схватил за шиворот поднимавшегося с земли офицера.

— Это Юзва Бутрым! — воскликнул Володыёвский. — Юзва Безногий!