Одиссея - Гомер

Всю в заплатах, висевшую вместо ремня на веревке.

Дал ему в руки Евмей суковатую палку; и оба

Вместе пошли, пастухов и собак сторожами оставив 200

Дома. И в город повел свинопас своего господина

В образе хилого старца, который чуть шел, подпираясь

Посохом, рубище в жалких лохмотьях набросив на плечи.

Тихо идя каменистой, негладкой тропой, напоследок

К городу близко они подошли. Находился там светлый 205

Ключ; обложен был он камнем, и брали в нем граждане воду.

В старое время Итак, Нерион и Поликтор прекрасный

Создали там водоем; окружен он был рощею темных

Ольх, над водою растущих; и падал студеной струею

Ключ в водоем со скалы, на вершине которой воздвигнут 210

Нимфам алтарь был; всегда приносили там путники жертву.

Там козовод повстречался им – сын Долионов Меланфин;

Коз, меж отборными взятых из стада, откормленных жирно,

В город он гнал женихам на обед; с ним товарищей двое

Было. Увидя идущих, он начал ругаться, и громко 215

Их поносил, и разгневал в груди Одиссеевой сердце.

«Подлинно здесь негодяй негодяя ведет, – говорил он, –

Права пословица: равного с равным бессмертные сводят.

Ты, свинопас бестолковый, куда путешествуешь с этим

Нищим, столов обирателем, грязным бродягой, который, 220

Стоя в дверях, неопрятные плечи об притолку чешет,

Крохи одни, не мечи, не котлы получая в подарок.

Мог бы у нас он, когда бы его к нам прислал ты, закуты

Наши стеречь, выметать их, козлятам подстилки готовить;

Скоро бы он раздобрел, простоквашей у нас обжираясь; 225

Это, однако, ему не по нраву, одно тунеядство

Любо ему; за работу не примется: лучше, таскаясь

По миру, хлебом чужим набивать ненасытный желудок.

Слушай, однако, и то, что услышишь, исполнится верно;

Если войти он отважится в дом Одиссея – скамеек 230

Много из рук женихов на его полетит там пустую

Голову; ребра, таская его, там ему обломают

Об пол». И, так говоря, Одиссея он, с ним поравнявшись,

Пяткою в ляжку толкнул, но с дороги не сбил, не принудил

Даже шатнуться. И в гневе своем уж готов был Лаэртов 235

Сын, побежавши за ним, суковатою палкою душу

Выбить из тела его иль, взорвавши на воздух, ударить

Оземь его головою. Но он удержался. Евмей же

Начал ругать оскорбителя; руки подняв, он воскликнул:

«Нимфы потока, Зевесовы дочери, если когда вам 240

Туком обвитые бедра козлов и баранов здесь в жертву

Царь Одиссей приносил, не отриньте мольбы, возвратите

Нам Одиссея; да благостный демон его нам проводит!

Выгнал тогда б из тебя он надменные мысли, забыл бы

Ты как шальной по дорогам шататься и бегать без дела 245

В город, стада под надзором неопытных слуг оставляя».

Кончил. Меланфий, на то возражая, сказал свинопасу:

«Что ты, собака, рычишь? Колдовство ли какое замыслил?

Дай срок, тебя, как товар, в корабле чернобоком отсюда

Я увезу и продам в иноземье за добрые деньги; 250

Здесь же иль сам Аполлон сребролукий сразит Телемаха

Тихой стрелой, иль, мечом женихов пораженный, погибнет

Он, как отец, на чужбине утративший день возвращенья».

Так он сказал и ушел, на дороге оставив обоих,

Медленней шедших; достигнув обители царской, он прямо 255

Там в пировую палату вступил и за стол с женихами

Сел Евримаха напротив, к которому был он усердней,

Нежели к прочим; ему предложил тут служитель мясного,

Ключница хлеба дала и еды из запаса; он начал

Есть. Той порой Одиссей подошел с свинопасом Евмеем 260

К царскому дому; и вдруг им оттуда послышались струны

Цитры глубокой, потом раздалося и пение; Фемий

Пел; Одиссей, ухватясь за Евмееву руку, воскликнул:

«Друг, мы, конечно, пришли к Одиссееву славному дому.

Может легко быть он узнан меж всеми другими домами: 265

Длинный ряд горниц просторных, широкий и чисто мощенный

Двор, обведенный зубчатой стеною, двойные ворота

С крепким замком – в них ворваться насильно никто не помыслит.

Думаю я, что теперь там обедают; пар благовонный

Мяса я чувствую; слышу и стройно звучащие струны 270

Цитры, богами в сопутницы пиру веселому данной».

Так отвечал Одиссею Евмей, свинопас богоравный:

«Правда, и все ты, как есть, угадал; человек ты разумный;

Прежде, однако, должны мы размыслить о том, что нам сделать

Лучше: тебе ли во внутренность дома вступить и явиться 275

Там на глаза женихов многобуйных, а мне здесь остаться?

Или тебе на дворе подождать одному, а войти к ним

Мне? Ты, однако, не медли, чтоб кто здесь с тобой не подрался

Или в тебя не швырнул чем, – я так говорю в осторожность».

Голос возвысив, ему отвечал Одиссей хитроумный: 280

«Знаю, все знаю, и мысли твои мне понятны; войди ты

Прежде один: я покуда остануся здесь; я довольно

В жизни тревожных ударов сносил; и швыряемо было

Многим в меня; мне терпеть не учиться; немало видал я

Бурь и сражений; пусть будет и ныне со мной, что угодно 285

Дию. Один лишь не может ничем побежден быть желудок,

Жадный, насильственный, множество бед приключающий смертным

Людям: ему в угожденье и крепкоребристые ходят

Морем пустым корабли, принося разоренье народам»[100].

Так говорили о многом они в откровенной беседе. 290

Уши и голову, слушая их, подняла тут собака

Аргус; она Одиссеева прежде была, и ее он

Выкормил сам; но на лов с ней ходить не успел, принужденный

Плыть в Илион. Молодые охотники часто на диких

Коз, на оленей, на зайцев с собою ее уводили. 295

Ныне ж, забытый (его господин был далеко), он, бедный

Аргус, лежал у ворот на навозе, который от многих

Мулов и многих коров на запас там копили, чтоб после

Им Одиссеевы были поля унавожены тучно;

Там полумертвый лежал неподвижно покинутый Аргус. 300

Но Одиссееву близость почувствовал он, шевельнулся,