Сестры из Сен-Круа - Дайни Костелоу

Милая моя девочка, я думаю, тебе пора рассказать все по секрету Саре и начинать готовиться к отъезду домой. Я этого совсем не хочу, но уверен, что в конце концов так будет лучше для тебя. Мне бы очень хотелось приехать к тебе прямо сейчас, обнять тебя и сказать, что все будет хорошо, но я не могу. Помни, что я люблю тебя больше жизни.

Береги себя и нашего малыша.

С любовью к вам обоим, Том

Молли сидела и смотрела на письмо: строчки расплывались перед глазами, по щекам текли слезы. Теперь ей оставалось полагаться только на себя. Она твердо сказала себе, что ни о чем не жалеет, однако мысль о возвращении домой — с будущим ребенком и без мужа — пугала ее. Воспоминания о родительском доме в долине, мрачном и холодном, не согретом теплом любви, наводили ужас. Молли понимала, что Том прав, но все откладывала и откладывала момент признания. Трудно было решиться рассказать Саре, что произошло в тот день, когда она сбежала из монастыря и Саре пришлось лгать ради нее. Сара будет ужасно разочарована в ней, а для Молли ее мнение было важно. Она всегда очень уважала Сару — еще с тех пор, когда отношения между ними были отношениями хозяйки и горничной, — а за те месяцы во Франции, что они прожили вместе как подруги, начала не только уважать, но и любить.

Наконец, через два дня, она собралась с духом и начала как можно более обыденным тоном:

— Сара, мне нужно тебе кое-что сказать.

После первого возгласа ужаса Сара слушала излияния Молли уже не перебивая.

— Я знаю, он приехал бы, если бы мог, — слабым голосом повторила Молли, когда ее рассказ подошел к концу. — Он не бросил меня, он просто не может.

— Да, — холодно проговорила Сара, — вероятно, не может. — Она посмотрела на Молли. — Так что же ты намерена делать дальше?

— Я бы осталась здесь, если бы могла надеяться, что мне позволят, — сказала Молли.

— Не позволят, — твердо сказала Сара. — Не говоря уже о позоре, ты просто станешь обузой. Ты не сможешь помогать ухаживать за ранеными. А у них нет свободных рук, чтобы позаботиться о тебе и ребенке.

— Я бы сама смотрела за ребенком, — решительно сказала Молли.

— Ну конечно. И все же тебе придется вернуться домой. Так будет намного лучше для вас обоих. — Сара тяжело вздохнула и добавила: — Ох, Молли, как же ты сумела угодить в такую историю? Бога ради, о чем ты думала?

— Я люблю его, — ответила Молли.

— Это не ответ, — отрезала Сара.

— Для меня ответ, — просто сказала Молли. Какое-то время они молчали, а затем Молли проговорила: — Я вижу, что ты не понимаешь, Сара. Я не могу тебе это объяснить. Все, что я могу сказать — это то, что я не пожалела об этом ни на минуту. Ни о нашей любви, ни о ребенке. Жаль, что он не будет носить фамилию отца, когда родится, но теперь уже ничего не поделаешь. Если бы мы смогли пожениться до того, как Том приехал в отпуск, все было бы иначе.

— Вы не могли пожениться, Молли. Ты же сама понимаешь. Ты и сейчас-то почти не знаешь его — только по письмам.

— Твой-то брат съездил в отпуск и сразу женился, и ничего — он же офицер. — В голосе Молли явственно звучали горечь и обида. — Ему не пришлось откладывать. Его жена тоже ждет ребенка. И ничего — он же офицер. А она жена офицера.

— Ой, Молли, не выдумывай, — с досадой сказала Сара. — Совсем не в том дело, кто офицер, а кто нет. Ты же знаешь. Он был в отпуске. Им обоим уже больше двадцати одного года — совсем другие обстоятельства.

— И поэтому его ребенок имеет право родиться, а мой нет.

— Молли, это совсем другое… — начала Сара.

— Да, — устало согласилась Молли. — Как всегда.

— Послушай, — сказала Сара, — так мы ни к чему не придем. Сейчас нужно решить, что делать дальше. Том сказал, почему ему отказали в отпуске? Дают ведь отпуска по семейной надобности. Отчего ему не дали?

— Я же тебе говорила, — сказала Молли, — со дня на день ожидается наступление. Каждый солдат на счету. Разве мистер Фредди тебе не рассказывал?

— Им нельзя писать такие вещи, — сказала Сара. — Я почти ничего не знаю о том, что там происходит.

— Ну, судя по тому, что Том мне рассказывал, когда был здесь, и по его намекам потом, они вот-вот пойдут в атаку на немцев. Большущую атаку — по всей линии фронта. Пока она не закончится, пока немцев не отбросят как можно дальше, каждый солдат нужен там, на фронте.

— Когда? — спросила Сара: она сразу же подумала о Фредди.

Молли пожала плечами.

— Не знаю, — сказала она. — Никто наверное не знает, но теперь уже скоро. Я же тебе говорила, что сказал тогда Том, помнишь?

— Да, но это было несколько недель назад. — Сара задумалась на мгновение, а затем спросила: — А к кому Том ходил просить об отпуске?

— А я разве не сказала? К мистеру Фредди и ходил. Он же командир их роты. Он и сказал Тому, что сейчас об отпуске и речи быть не может.

— А если я ему напишу, — предложила Сара, — объясню, как это важно, — может быть, он передумает? Как тебе кажется?

— Ой, Сара, правда? Тебя-то он послушает! Ты ему скажи, что Тому нужен всего один день. Я поеду в Альбер и встречу его там, а потом мы поженимся, и Том вернется.

— Может быть, это что-то изменит, — сказала Сара, — а может, и нет. Я напишу ему сегодня вечером, но не слишком надейся на это, Молли. Может быть, он все равно ничего не сможет сделать.

Молли схватила ее за руку.

— Сара, я знала, что на тебя можно положиться. Том давно писал, что надо тебе рассказать, но я все откладывала. Думала, ты будешь на меня сердиться.

— Я и сержусь, — сказала Сара. — Я не оправдываю вас с Томом, но и не могу тебя бросить на произвол судьбы. — Она едва уловимо улыбнулась Молли. — Я же знаю, если бы я попала в какие-то неприятности, ты бы меня тоже выручила. Напишу брату сегодня же вечером, но, возможно, нам придется рано или поздно рассказать обо всем матери-настоятельнице. Нужно же будет объяснить, почему ты уезжаешь домой.

К тому времени, когда они погасили свет, письмо