Золотые пилигримы - Остап Иванович Стужев

Они стояли рядом на самой кромке прибоя. Океанские волны растягивались на мелком песчаном пляже, замирали рядом с подошвами их обуви.

— Я обещал итальянцам бонус, — начал говорить Фишер безо всяких предисловий и ненужных упреков.

— Да, я в курсе. Днем мне звонил Нотарбалтоло. Он очень переживает и, как все итальянцы, мечтает о вендетте, — перебил его Гектор.

— Вендетта — это нечто вроде кровной мести, здесь это слово не подходит, — возразил Фишер.

— Опустим такие тонкости, амиго, — согласился латинос.

— Так вот, в Майами сейчас находится некая русская, напугайте ее как следует, но не калечить и без секса. Она будет искать защиты, в том числе и у того, кто нужен нашим мафиози. Так мы ускорим процесс, — поставил задачу Фишер.

Он задумался, подчеркивать или нет важность сохранности целокупности Софьи Михайловны, но Гектор сам задал уточняющий вопрос.

— Если ничего с ней не делать, она не сильно испугается. Люди не слышат слов.

— Ну дайте пару пощечин. Если она будет не одна, спутника можно пристрелить, — добавил он после секундной паузы.

— Для себя бережешь?

— Считай, что так. Но тот, кого вы ищете, примчится по первому ее звонку.

Закончив разговор, они вернулись обратно. Забравшийся в бассейн Пабло пытался научить двоих девиц замысловатому пируэту из программы синхронного плавания. Девушка с глазами Пьеро сидела рядом с Хуанито, гладя своей ладошкой его перевязанную руку. Глядя на компанию, сопровождавшую Гектора, глазами человека, успевшего за это время поспать два раза в общей сложности не менее одиннадцати часов и все равно ощущавшего последствия вчерашней попойки, Фишер усомнился в их человеческой сущности. Тем не менее он выпил еще пару порций рома со льдом и, получив молчаливое согласие Гектора, ушел в номер, прихватив с собой банку кокаколы и одну из синхронисток.

Поговорив тет-а-тет с Пабло и передав ему точные инструкции, Гектор отвез его в аэропорт, для личного контроля за экзекуцией, ожидавшей беспечную Софью Михайловну.

* * *

Гнетущая тишина, повисшая в кабинете управляющего банка сразу после того, как выяснилось, что пароли к личному кабинету Игоря Низовцева изменены без его ведома кипрской стороной, взорвалась малоприятными репликами и угрозами со стороны начальника службы безопасности. Уволенный со службы по компрометирующим обстоятельствам в звании майора, бывший полицейский за годы службы успел потрудиться в разных подразделениях, имел крепкие неформальные связи с людьми, бывшими в эту эпоху на серьезных должностях. Безопасник ненавидел всех, кто не делился с ним куском хлеба, и его лояльность к управляющему была весьма нестабильна. Несколько миноритариев, в сумме имевших достаточно акций для консолидации блокирующего пакета, никак не могли договориться между собой, и каждому из них приходилось приплачивать отставному майору за его услуги и нейтралитет. Чувствуя возможность нажиться в надвигающемся кризисе, он распалялся все больше и больше, позволив себе встать у Низовцева за спиной и положить ему руку на загривок.

Сам банкир смотрел в потолок, вертя между средним и указательным пальцами ручку с золотым пером. Ему все стало понятно немедленно, как только на экране компьютера, используемого для интернет-банкинга Низовцевым, возник значок, запрещающий дальнейшие действия. Телефонный номер Самсонова, набираемый им незаметно от присутствующих, не отвечал. Резко одернув в конец распоясавшегося безопасника, он велел тому сходить за своим замом по юридической части. Оставшись с Низовцевым один на один в кабинете, он спросил его, что тот собирается делать дальше. В отличие от управляющего банком, Игорь понятия не имел о Самсонове и о роли самого банкира в произошедшем. Винить в чем-то Адама Магера он не осмеливался даже про себя. Здесь действовал кто-то стоявший совсем рядом. Однако докопаться до сути происходящего ему было не дано в силу разных причин. Миллион, выданный ему авансом, управляющий рассчитывал получить несколькими путями и, возможно, не один раз. У самого Низовцева было достаточно недвижимости, легко покрывающей эту сумму. Кроме этого, Самсонов, который не мог не стоять за всей этой аферой, так или иначе обязан был поучаствовать в убытках. И как завершение цепочки следствий, вытекающих одно из другого, в дверь постучался юрист, который и притащил эту тему.

Скомкав разговор с Низовцевым и дав тому неделю на возврат аванса, банкир принялся за своего зама, распекая того за появление в своем окружении таких мерзавцев, как подполковник Сергей Самсонов. Отчитав всех и поручив безопаснику приглядывать за Низовцевым, пока тот не вернет долг, управляющий вздохнул с глубоким облегчением. Пропавшие деньги очень дурно пахли, и он пожелал всем, кто втянул его в эту тему, самых разных бед и напастей. После бурно начатого утра банкиру срочно требовался отдых, и, погрузив свое тело в бронированный шедевр немецкого автопрома, он уехал в свой загородный дом. Там управляющий банком, специализировавшийся на конвертации валюты, плотно пообедал и сладко вздремнул, затем, поднявшись на этаж, где у него стоял биллиардный стол, долго играл сам с собой, пока ему не надоело.

* * *

— Ну вот мы и снова встретились, — сказал Самсонов, обращаясь к Филиппу, только что вошедшему в помещение кассы банка для ВИП-клиентов.

Стоявшую рядом девушку он без труда идентифицировал как Лену Гангарт. Симпатичная на фотографии, которую передал ему Земцов, в жизни ее лицо поражало своей кротостью и одухотворенностью. Не знай Самсонов, зачем она здесь, он принял бы ее за ангела, спустившегося с небес в целях умиротворения корысти и стяжательства.

— Надеюсь, что в последний раз, — ответил Филипп.

Морально готовый к встрече, он имел пару козырей в каждом рукаве, так же как когда-то в Свердловске.

— Кто это такой?! — почти вскрикнула Лена, обращаясь одновременно к Филиппу и директору-греку, сидевшему за небольшим столиком, к которому с разных сторон было приставлено еще пять легких кресел.

— Это верный пес хорошо знакомого тебе Виктора Павловича Земцова, — пояснил Филипп.

— Давайте без лирики и ярлыков. Меня зовут Сергей, я здесь действительно по поручению Виктора Павловича. Он решил несколько изменить пропорции сделки, — Самсонов зачитал текст, заготовленный им еще в Москве.

— В смысле? Какие пропорции? — Гангарт нахмурилась, предчувствуя нехорошее.

— Мне поручено оставить вам сто тысяч, на первое время хватит, — подполковник говорил, скривив губы в усмешке.

— С двухсот пятидесяти миллионов? — вскрикнула Лена, женским сердцем сразу почуяв месть Земцова.

— Мы не претендуем на бриллианты, которые ты и твой новый сожитель зажали у итальянцев, — тон Сергея стал максимально жестким, в переговорах пришла пора подводить черту.

— Оставьте себе все, раз